Акриону вспомнилось, как еще три дня назад он перед боем мечтал о том же. «Отправлю в Вареум лазутчиков, чтобы сожгли театр», – клялся тогда. Но сейчас он больше не хотел жечь и убивать. Хотел только вернуться. Обрести имя. И восстановить правду.

«Живой. Получилось. По-своему».

У самой кормы плеснуло, из воды показался чёрный, как лаком облитый, плавник. Рядом – второй, третий. Длинные тени играли с морской пеной, струились, вертелись, дразня светлыми животами.

«Дельфины, – подумал Акрион. – К удаче». Губы сами зашептали морскую молитву, знакомую по свиткам Киликия:

Сын Ино, Меликерт, и владычица светлая моря,

Ты, Левкофея, от бед верно хранящая нас!

Вы, нереиды и волны, и ты, Посейдон-повелитель,

И легкокрылый Зефир, ветер кротчайший из всех!

Благоволите ко мне и до гавани милой Пирея

Целым по глади морской перенесите меня…

Заскрипели доски. Из трюма на палубу вылез Кадмил. В руках у него был мех с вином: похоже, капитан, послушный приказу божьего вестника, исправно закупился провизией. Кадмил от души хлебнул из меха, облокотился на борт по правую руку от Акриона и тоже посмотрел на берег.

– Ветер попутный, – заметил он. – Если повезёт, через пару недель будем в Афинах.

– Как же нам может не повезти, – учтиво возразил Спиро, – если с нами сам Агорей, бог счастливого случая?

Кадмил сплюнул в волны.

Какое-то время они втроём наблюдали удаляющийся тирренский берег.

Акрион вдруг вспомнил.

– А Меттей-то? – спросил он. – Куда Меттей подевался?

Кадмил кашлянул и сморщился.

– Мастер ланиста любезно закрыл меня телом, когда начали стрелять, – сообщил он. – Правда, при этом орал и вырывался, но потом ему всадили стрелу в глаз, и он стал поспокойнее.

– Эвге! – кивнул Спиро с одобрением. – Надеюсь, обоих братьев Ацилиев сейчас трахают гекатонхейры в Тартаре.

– Можешь не сомневаться, – проворчал Кадмил. Снова сплюнув за корму и попав в дельфина, он развернулся и, массируя на ходу шею, ушёл на нос корабля.

Акрион глубоко вдохнул морской воздух. Глянул на Спиро. Тот покосился:

– Ну, чего?

– Спас ты меня, – смущённо сказал Акрион.

– Уймись, пацан, – отмахнулся тот.

Они снова принялись глядеть на Вареум, уже совсем далекий, с игрушечными кораблями, пришвартованными у игрушечной пристани, с крошечными домиками и карликовой статуей Тинии. «Что-то меня ждёт на родном берегу?» – думал Акрион.

– На братишку ты моего похож, – вдруг выговорил Спиро с показной ленцой. – Братишка у меня... Такой же недотёпа кучерявый. Был.

Под кормой шлёпнул плавником по воде дельфин. Акрион кивнул своим мыслям. «Снова даймоний, – подумал он. – Спиро и сам бы не мог объяснить, отчего так поступил. Просто совершил добро, а добро не нуждается в оправдании. И брат для Спиро – только предлог».

– Очень тирренов уважал, – снова заговорил Спиро. – Был купцом, часто ходил по морю в Вареум с товарами. Много знал про эти места, нам рассказывал, когда дома бывал. Да. Ну, они-то, тиррены, его и убили в конце концов.

Акрион не нашёлся, что сказать.

– Слушай, насчёт Кадмила... – произнёс Спиро с той же ленивой интонацией.

– Ну?

Спиро оглянулся и, наклонившись к Акриону, негромко спросил:

– Ты ведь не всерьёз веришь, что этот ловкач – сам Гермес?

Афины. Четырнадцатый день месяца метагейтнион а, пять часов после заката. Ненастная ночь.

Над Афинами шёл дождь.

Невидимые в темноте капли сеяли по лицу, по рукам, просачивались сквозь тяжёлую, огрубелую от влаги ткань гиматия. Сандалии вязли в лужах, кожаные ремешки отсырели и натирали щиколотку. Ни один огонёк не грел дождливую городскую тьму, ни один звук не доносился из-за стен: афинские лачуги все, как одна, обратили к путникам покрытые штукатуркой спины и дремали, храня под крышей сонное тепло.

Даже стражников не было видно. В такую ночь и воры не кажут носа на улицу, и пьяных забияк на агоре не отыщешь – так зачем честному блюстителю порядка вылезать из караулки? Только меч заржавеет, знай оттирай потом. Враги? Не смешите, какие могут быть у Эллады враги. Аполлон-миротворец, да разит без промаха его лук, положил конец распрям, раз и навсегда. И спасибо ему – иэ, Пеан! – и хорошо, что до рассвета ещё далеко. Можно поспать, пока всё спокойно…

Кадмил был весьма доволен погодой.

Дождь избавил от опасностей, которых трудно было бы избежать в ясную ночь. Об этих опасностях Кадмил начал думать ещё в море, едва скрылись из виду проклятые берега Тиррении. Безусловно, Акрион совершил неплохой ход, освободив лудиев из школы ланисты Меттея Ацилия (ныне, хвала пневме, покойного) и обратив их в свою маленькую личную армию. Взять дворец штурмом и силой захватить власть – самый простой способ стать правителем. Эллины на протяжении тысяч лет использовали этот надёжный метод и настолько подробно описали его в исторических свитках, что трудно было сделать что-то не так. В самом деле: