Ну конечно. Требуется код, которого не знаю.

И едва я отхожу на шаг назад, завороженно уставившись на сейф, как сзади раздаётся знакомый голос. С той лишь разницей, что обдаёт мою спину невероятным холодом вкупе с издевкой:

— Помочь открыть, миссис Ричардс?..

Всхлипнув, я разворачиваюсь к Альваро, отвечая взглядом, полным боли, — он должен это увидеть, должен почувствовать… Тени танцуют на его совершенно безразличном лице, на котором единственные живые точки — горящие яростью глаза. Я умудряюсь разглядеть ещё и то же, что в моём — муку, но она почти сразу исчезает с каждым хищническим шагом ко мне.

— Четыре, четыре… Три, девять… Семь, один, два.

Он вонзает в меня каждую цифру ядовитыми лезвиями. А я так и стою, не шелохнувшись, и выдаю себя дрожью в плечах.

Мы словно вновь впервые встретились. Полное грёбанное дежавю нашего знакомства на складе. И мы вроде бы даже теперь поменялись ролями, только вот почему же никак не отпускает чувство захлопнувшейся клетки с приманкой? Где приманка — именно я.

— Ну же… Набирай, Джейн.

Альваро останавливается, сохраняя приличное расстояние, и очень медленно прячет ладони в карманах идеально выглаженных брюк. Коротко осматривает лежащие на столе найденные в отделах документы, дёргает уголком губ.

— Это правда?.. — безжизненно спрашиваю я, зная, что поймёт, о чём речь.

Тишина обволакивает тьмой. Его направленного на меня отрешенного взгляда.

— Правда.

Мой короткий всхлип, и ладонь непроизвольно взлетает ко рту. Альваро же, вернув руку из кармана, разворачивает в одно движение гостевое кресло в мою сторону и с нарочитым умиротворением усаживается. Но я, сквозь предательски проступившие слёзы, вижу пульсирующую венку на его лбу — внутри ураган, который тщательно сдерживает. И зачем даёт мне эту фору во времени?..

— Не ту ты профессию выбрала, Джейн… — расслаблено устроившись, Альваро оценивающе продолжает осматривать меня. — Так бесподобно сыграно, я просто восхищён.

— В актерском мастерстве точно нет равных тебе.

— Не согласен, — с напускной драматичностью качает головой и после демонстративно хмурит брови. — Не могу понять одного: разве я тебе лгал? Разве обелял себя в твоих глазах? Ты ведь знала, на кого работаешь.

Обхватываю себя за плечи, словно это позволит устоять под напором последних слов, ударивших пощечиной.

— В том-то и дело, что нет! — в сердцах восклицаю я, облизывая солёную влагу с губ. — По-настоящему я никогда тебя не знала…

— Это всё, — Альваро небрежно кивает на документы и снова впивает в меня свой пустой взор, — Не отнимает того факта, что я был с тобой настоящим.

— Не имеет значения… Ты совершаешь бесчеловечные вещи, делаешь деньги на том, что попросту не укладывается в…

— В твою мораль? В мораль женщины, убившей собственную семью? — с разносящей иронией усмехается он, сцепив ладони на животе в замок и положив ногу на ногу.

Как он может сейчас быть таким?..

— Не ставь меня в один ряд с собой, Альваро… Гонка за глобальностью… Охват разных стран… И всё это отмывается «Сомброй». Филигранное сокрытие правды.

Делаю порывистый шаг к нему, опустив руки и сжав кулаки.

— Во благо тебе.

Не верю. Попросту не верю, что даже сейчас он пытается манипулировать моими фразами. Хотя чего я ждала? Оправдывающихся речей? Сожаления? Извинений?..

— Ложь не бывает во благо, Альваро, — качаю я головой, гневно убирая слёзы с одной щеки. — Роджер лгал мне, я лгу системе, чтобы не сесть в тюрьму, и ты тоже сейчас лжёшь. Самому себе, что это — нормально. Нормально зарабатывать на горе тысяч невинных людей. Вся эта чёртова ложь приводит к катастрофическим последствиям. Где же здесь твоё грёбанное благо?..

Тёмные глаза пристально следят за каждым мои мельчайшим движением, и их обладатель вдруг порывисто поднимается с кресла, вмиг сократив дистанцию между нами. Удивительно, но я не чувствую страха, когда ладонь Альваро сжимает мою шею, — резким движением ответно обхватываю его кисть обеими руками и на выдохе шепчу следующий вопрос:

— Как долго ты собирался скрывать это от меня?..

Его лицо настолько близко, что я могу рассмотреть и сосчитать каждую крупицу во мраке радужки. Но считать остаётся лишь минуты до собственной смерти…

— Столько, сколько потребовалось бы.

Тяжёлое дыхание обжигает мои губы — он смотрит на них, потом снова в мои покрасневшие глаза, вновь на них и ослабевает удушение. Большой палец двигается по шее наверх, к моей челюсти, и мягко убирает одинокую слезинку.

Вынуждая захлёбываться эмоциями ещё сильнее…

— А теперь?.. — я кривлюсь в издевательской усмешке, безвольно отпуская всё ещё держущую моё горло кисть. — Ждать, когда твои люди приедут за мной? Исполнят то, что обещал Пикар?