— Хорошо. Раз мы затронули и это, всё-таки объяснишь, чем обусловлен такой разброс по разным сферам? Поставка оборудования, добыча драгоценных камней, морские пути… Что-то от имени корпорации, что-то от дочерних, среди которых я знакома только с одной, — перевожу дух, проницательно продолжая оглядывать Альваро, чьё внимание направлено на шторку-стекло перед нами. И вновь продолжаю пулемётной очередью: — А та ферма и склад тоже принадлежат «Сомбре»? Как недвижимость на балансе? Чем ещё ты занимаешься?

Слышу его зарождающуюся усмешку на моём последнем выдохе и предупреждающе добавляю, не скрывая умоляющей нотки в голосе:

— Только без язвительности и шуток, прошу тебя.

Наступает недолгое, но мучительное для меня молчание — мерседес успевает ловко обогнать два неприметных седана и выехать на 8-ю авеню. И только тогда Альваро, неспешно проговаривая каждое слово, отвечает, поудобнее устроив затылок на подголовнике:

— Пойми меня верно, Джейн… Информация — одно из самых мощных оружий, самых сильных ресурсов в наше время. Тебе ли не знать? И если порой я чем-то не делюсь, значит, так действительно нужно.

Я уже собираюсь встать на дыбы и пробиться сквозь его совершенно не давший понимания, уже слышимый мною ранее, ответ, как Альваро пресекает меня одним лишь взглядом, и приходится захлопнуть рот. Тяжёлым, но таким обволакивающе-заинтересованным взглядом. И он, стирая усмешку с губ, размеренно молвит далее:

— О горнодобыче и контейнерах, надо сказать — пустых, ты и не должна была знать. Это не просчитанная мною наперёд случайность: иском должен был заниматься другой нанятый для этого адвокат. Но случилось то, что случилось. Кстати, если была бы чуть внимательнее ко всем моим словам, то вспомнила бы, что «Сомбра» — не просто корпорация, а большая империя. Не для красного словца, оставим это для писателей и политиков, — поправив и так идеально сидящую запонку, он вновь смотрит мне прямо в глаза. — И легко догадалась бы обо всём сама, пусть и не сразу.

Задумчиво пожевав губу, я заправляю прядь волос за ухо и снова отворачиваюсь к окну. Колесо машины пружинисто-мягко попадает в небольшую неровность, но Энтони водит настолько профессионально, что мы этого практически не чувствуем. В воздухе замирает благодатная тишина, и ловлю себя на мысли, что мне нравится то, каким журчаще-медленным ручьём начался наш разговор.

— Впервые с Леандро Монтера я случайно столкнулась в холле Верховного суда, — осторожно подбирая слова, я решаю узнать у Альваро то, что давно зудит внутри. Он тут же впивается в меня изумлённым взором, и, повернувшись лицом, замечаю дернувшуюся мышцу на его скуле при упоминании врага. — Ничего особенного, просто посмотрели друг на друга, как обычные незнакомцы. Я узнала в нём владельца «Эрерры Лимитед», но не могла вспомнить имя…

Вдохнув в лёгкие побольше воздуха, тихо проговариваю дальше:

— Ты говорил, что вы — конкуренты, и это ввергает меня в смятение, потому что я в курсе слухов, чем он занимается. Просто прошу тебя, скажи, что «Сомбра» не ведёт такой же бизнес с подпольными казино, наркотрафиком и…

— О, это было бы для меня слишком просто и неинтересно, Джейн, — аккуратно перебивает Альваро, и так поняв суть. — «Эрерра» несомненно дотягивает по масштабам до «Сомбры», но, во-первых, пересекаемся и конкурируем мы лишь в двух основных сферах: консалтинг и добыча. Во-вторых, главная и ключевая разница между мной и Монтерой в том, что ему интересен грязный и беспринципный бизнес. Моя же цель совсем в другом. И она не лежит в одной плоскости с кокаином, проституцией и азартными играми.

Невольно подлавливаю себя на том, что слушаю Альваро с неиссякаемым любопытством, и виной тому не только то, как хладнокровно и чётко он говорит о своём детище и неприятелях, а ещё и то, какой нерушимой идейностью горят карие глаза.

— Я люблю сложные задачи. Когда в уравнении дана сумма в миллиард, договор подряда с госкомпанией, официальная бухгалтерия, и икс — то, как филигранно и незаметно ты отмоешь этот самый миллиард, оставшись с безупречной репутацией, — он с присущей ему грациозностью жестикулирует ладонью, словно держит пальцами в воздухе мячик, качая его на очередном важном слове. — Причём каждый раз оффшорная схема для этого икса должна быть индивидуальной.

Затаив дыхание, я внимаю дальше, ярко представляя себе каждую деталь, и только облизываю пересохшие губы, боясь мельчайшим движением нарушить момент откровения.

— Это как подбор кода для взлома какой-либо системы. Ты взламываешь, наслаждаешься каждым мгновением этого сложнейшего процесса, затем забираешь конечный результат. А в следующий раз система становится всё сложнее и непробиваемее. И это означает новый вызов, — он вглядывается в мои заворожённые речью глаза, совершенно серьёзно добавляя: — Моя гонка — за глобальностью. За охватом разных отраслей и множества стран. На меня работают тысячи людей, и не все из них «белые воротнички» или те, кто могут обсудить Вивальди за обедом. Ты сама видела на ферме Белла и остальных. А Монтера, в противовес мне, полностью выстраивает бизнес на маргинальности.

Альваро кривит ртом, взглянув на промелькнувшее здание за окном, и приглушённо произносит вслед:

— Такова правда, и это всё вынужденные меры, — дав тишине окутать нас, он вновь смотрит на меня уже с нескрываемой дерзостью и желанием. — А кайф и азарт можно получить совершенно в иных моментах и вещах.

Ощущаю, как к скулам приливает кровь, и чётко распознаю в его словах неозвученное: «Или же и то, и другое в одной женщине». Но мне всё ещё не хочется давать флирту занять пространство между нами, и поэтому я спешу признаться в том, что было моей главной тревогой тогда, когда Альваро уехал: