— Миссис Ричардс, сенатор Райли готов принять вас. Прошу.

Любезно приоткрыв дверь его кабинета, она улыбается мне и отходит в сторону. А я чувствую, как моментально меняется настрой на предстоящий разговор: неожиданный сюрприз в виде появившейся здесь Аманды и когда-то сказанные, теперь всплывшие в голове слова Альваро о том, что Райли тоже может быть в числе подозреваемых, почему-то сошлись сейчас в одну плоскость.

Хотя мне всё ещё мешает рябь на воде…

— Джейн! — изобразив радость на морщинистом крупном лице, восклицает Джонатан Райли, раскинув руки в якобы обнимающем жесте. — Какой приятный сюрприз в утро понедельника!

— Здравствуйте, мистер Райли, — натянув на губы самую милую улыбку из своего арсенала, отвечаю я, следуя молчаливому приглашению сесть в кресло. — Поздравляю вас с победой на выборах. Надеюсь, дела идут хорошо.

— О, спасибо, Джейн, — махнув ладонью, будто эти выборы ничего особенного не значили, он одаряет меня улыбкой в ответ и тоже садится. — Как ты? Видел тот процесс над корпорацией… Как же её…

Хороший адвокат чувствует любое малейшее изменение интонации и настроения человека. Отличный же адвокат знает наперёд, в чём причина этих изменений. Я пока на пограничье — замечаю тень, промелькнувшую в водянисто-голубых глазах Райли, когда он отводит от меня взгляд, и оттенок неискренности в растянутой рыхлой линии улыбки. Пока недостаточно, чтобы убедиться в лживости намерений, но достаточно, чтобы быть начеку самой.

— «Сомбра», сэр, — вновь улыбаюсь я, медленно поставив сумку рядом. — Благодарю вас.

Об Аманде спрашивать не собираюсь, оставляя пространство для разворота на своей стороне дороги. Пусть скажет сам, если захочет. Если же нет — ещё один повод призадуматься, зачем Райли это скрывать.

— Точно, «Сомбра». Слышал, это было нелегко.

— Не тяжелее других исков, подкидываемых мистером Беккером, — мышцы на лице и челюсть уже, чёрт возьми, устали расточать эти улыбки, но вдогонку я ещё и хлопаю ресницами, чтобы максимально показаться лопочущей дурочкой.

Когда отец был жив, Райли я видела всего пару раз на организуемых семьёй раутах и не имела возможности беседовать с ним настолько долго, чтобы он раскусил мой характер и типаж. Так что ему не с чем будет сравнивать моё поведение сейчас.

Внимательно, будто пустив луч сканера, слежу за мимикой сенатора после сказанного. Хоть и моя персона мелькнула тогда в новостях, рассказывать о том, что работаю на корпорацию Альваро полноценно, совершенно не собираюсь, вновь памятуя о его предупреждении.

Посмотрим, проглотит ли эту ложь…

— О да, Беккер тот ещё мучитель, — усмехнувшись, проговаривает Райли.

Что ж. Проглотил. Не пережёвывая.

Я понимающе поджимаю губы, кивая, и он продолжает, напустив на себя сожалеющее выражение:

— Ты большая умница, Джейн. После всего случившегося в твоей жизни… Ох. Отец гордился бы твоей победой.

Версия случившегося в моей жизни для публики, куда входит и сострадательный сенатор, — ДТП, в момент которого меня не было в машине. Не удивляюсь, что Райли затронул это: хочет показать, что судьба бьёт меня разводным ключом по макушке, всё никак не останавливаясь, а тут ещё и папа… Уже натренированной силой мысли избавившись от подступивших воспоминаний, я качаю головой.

— Да… Его смерть была для меня большой неожиданностью… — театральный вздох выходит даже болезненным для лёгких. Главное — не переиграть, потому что тема об отце постепенно расцветает. Нужно попробовать выяснить хоть что-то.

И в этот момент очень кстати вспоминаю то, что жена Райли, да и он сам, довольно набожная женщина. Их чета — та самая категория людей, которая умудряется ходить в церковь по воскресеньям и при этом влезать в омерзительно грязную сферу политики. Порой я удивляюсь, как отец вообще решил стать сенатором при всех своих имевшихся добродетелях…

Секунда на обдумывание формулировки, расстановка акцентов на нужных словах, интонация, давящая на жалость, и:

— Я всё силюсь понять, почему иногда Бог посылает такие испытания людям?

Альваро бы аплодировал стоя…

— У каждого свой путь, им озаряемый, Джейн, — совершенно серьёзно заявляет Райли, который моментально ведётся. — И только Господь знает, когда покрыть его тьмой.

Неужели, сенатор? Господь или, может, кто-то ещё? Кто-то вместо него, кто возомнил им себя?..