– Артур! – взорвалась я.

Повернулся и подошел ко мне.

– Скажи, Марго, что с тобой сегодня?! – не сдержался и ты.

– Почему ты так обращаешься со мной? – вспылила я, не сумев совладать со слезами.

– А ты? Почему ты так относишься ко мне?! Почему? А к себе? Почему ты и к себе, к себе самой, относишься плохо?! Ты знаешь? Знаешь, Марго?

Я не сказала больше ничего, решив промолчать. Ты заперся в спальне.

Я осталась внизу. Лежала на диване, лежала на полу, ходила взад-вперед, пытаясь найти покой. Когда начала писать в дневнике, была глубокая ночь, ты наверняка давно спал.

Похоже, сегодня придется ночевать в гостиной. Это единственное изменение, которое порой случается в этом доме. Скука. Здесь нет счастливых людей. Я несчастна, ты несчастен. Разница в том, что я переживаю из-за этого, а ты нет. Похоже, ты можешь обходиться без счастья.

P. S. Когда ты спросил, почему я так отношусь к тебе, я знала, что ответить. Когда спросил, почему я так отношусь к себе – я не знала, что на это сказать. Видишь, Артур, до чего я докатилась…

Дорогой мой Артур!

Ночью я никак не могла уснуть. Мучилась, ворочалась на диване. А ты – я уверена! – мирно спал на кровати, в спальне. Эта кровать – никакое не брачное ложе, а место расставания, место, полное печали и невероятной тишины.

Мне было плохо, Артур. Едва держалась на ногах, с трудом дышала, не знаю, как вообще выдержала. Хотелось умереть, Артур. Так жить дальше невыносимо. Тело болит, душа страдает.

Михаэла почти целый день провела на кухне, готовила мне чай, потом что-то убирала. Я не могла сделать и глотка. Я захлебываюсь горем, оно захлестывает меня каждый день.

– Вот, госпожа Марго. – Она принесла очередной чай.

Я не сказала ничего, только повернулась на другой бок.

– Чай тут, на тумбочке. Выпейте, станет легче, – добавила она.

Я продолжала молчать. Михаэла не сдавалась:

– Госпожа Марго, спускайтесь вниз, включим телевизор, я что-нибудь приготовлю. Поговорим.

Михаэла никогда не говорила мне ничего подобного, всегда держалась от меня на расстоянии. Вероятно, она хочет помочь, потому что меня жалеет.

– Госпожа Марго…

– Хорошо, Михаэла, хорошо. Оденусь и приду, – сдалась я. Надеялась, когда спущусь, она замолчит и оставит меня в покое.

Через полчаса я спустилась. Из кухни пахло чем-то вкусным: Михаэла очень хорошо готовит. И я когда-то готовила, но с тех пор, как поженились, мы так мало видимся, что вообще нет резона готовить. Я села на диван и включила телевизор. Шел какой-то фильм.

– Госпожа Марго, а когда вы нам что-нибудь сготовите? Господин Артур постоянно твердит, что вы замечательно готовите.

– Неужели? Я ничего подобного от него не слышала, – удивилась я.

– Да, он рассказывает, что, когда вы познакомились, вы приготовили ему самые вкусные спагетти на свете. После тех спагетти никакие другие ему больше не нравятся, – засмеялась Михаэла.

Я совсем забыла об этом. Да, было такое. Когда-то я делала чудесные спагетти, которые так нравились тебе. Однажды в шутку сказал, что женился на мне только из-за спагетти. Как мы были счастливы, Артур, радовались, не переставая.

– Да, – вздохнула я.

Михаэла подошла и села рядом.

– Госпожа Марго, завтра годовщина вашего брака, так ведь? А почему бы вам не сделать Артуру сюрприз – не приготовить спагетти? Он наверняка удивится и обрадуется, – бодро предложила Михаэла, не зная, что бьет этими словами туда, где болит сильнее.

– Почему же он удивится?! – вышла я из себя. – На что ты намекаешь? Хочешь сказать, я целыми днями ничего не делаю и мой муж не ожидает, что я способна приготовить ему обычные спагетти?! – дрожа, я встала с дивана.

– Госпожа Марго, прошу вас, простите, – в голос начала причитать Михаэла.

Я не могла видеть ее такой и закрылась в спальне. Начала орать, бить все, что попадалось под руку, рвать на себе волосы, царапать и колотить саму себя. Я обезумела. В тот момент я потеряла рассудок. Михаэла стучала в дверь, но я не открывала.

– Будь ты проклят, Артур! Зачем ты меня так мучаешь?! – громко кричала я, не заботясь, слышит Михаэла или нет, что она подумает.

Через какое-то время мне удалось немного успокоиться. Казалось, Михаэлы уже нет у входной двери. Я вышла из спальни и спустилась в гостиную. Но Михаэла была там.