Мал… — она вдруг замолчала. Потому что не хотела домой. Здесь она чувствовала себя как дома. Сейчас на нее снизошел тот покой, о котором она мечтала целых два месяца там, дома.

Мал видел что она мнется и ждал, что же она скажет.

— Мал, — Маша тряхнула головой, — приходи как освободишься, поговорим.

— Хорошо, — юноша кивнул, — зайду.

Но, поболтать со старым приятелем у Маши не получилось. Пламена, волнуясь, прибежала, сообщив, что Машу немедленно зовет к себе боярыня. Это было странно, виделись они за обедом, и боярыня тогда ничего от нее не хотела, напротив, собиралась остаток дня провести в своей спальне, потому что ребенок в последнее время вел себя очень беспокойно.

Боярынины покои были самыми большими и вмещали в себя несколько комнат. Убранство их было красивым, но не вычурным. У оконца стоял станок для вышивания, на котором была натянута ткань, наполовину уже расшитая. Даже неоконченная, вышивка выглядела очень красиво.

Боярыня вышла из спальни, Маша поклонилась. Анна была одета в домашнее, без расшитой тяжелой одежды, две косы спускались по плечам. В этом простом виде она выглядела еще милее, и Маша в очередной раз удивилась, как молодо выглядит жена Светозара.

— Толкается, — смущенно призналась боярыня, поглаживая живот, — спать не дает.

Сейчас было заметно, что беременность уже на большом сроке, и Маша, мало понимавшая в этом, вдруг заволновалась.

— А там, — она указала на живот, — точно один?

— Точно, — улыбнулась Анна, — доченька там, я знаю! Я уж и имя придумала — Забава! Муж сердится, говорит имя чернавки, а мне по сердцу!

Она села на лавку, застеленную мягким ковром, протянула к Маше руку, подзывая. Маша подошла, села рядом. Она видела, что боярыня отчего-то нервничает, и эта нервозность передавалась и ей.

— Я была девятой дочкой у своего отца, — ни с того ни с сего сказала Анна, — отец не особо дорожил нами, дочерьми, и с радостью отдал меня замуж за Светозара, надеясь стать ближе к королю. Мне тогда было четырнадцать лет, и не так я видела свою судьбу. Отец просчитался — король вскоре погиб, а Светозар уехал, забрав только меня и нашего сына. Мне было четырнадцать, когда он взял меня, и я боялась его. Мне больше нравился его брат, он был всегда весел и приветлив к нам, но, брат Светозара погиб, а вскоре я узнала, что беременна. Я смирилась, потому что была уверена, что умру в родах, так было мне написано на роду, моя мать тоже умерла, выпустив меня на свет. Но когда пришло время, Светозар оказался рядом. Он не отошел ни на шаг, хотя повитуха гнала его, молился нашему богу, и сам принял сына из моего чрева. Тогда я и полюбила его. Да, он был суров, он никогда не говорил мне о любви, но никто никогда не боролся за меня так, как мой муж.

Боярыня обернулась к Маше и взяла ее за руки.

— Ты ведь хорошо знаешь Светозара, — сказала она, и это был не вопрос, — и он знает тебя лучше, чем знают чьих-то родственников.

Маша почувствовала, как по позвоночнику побежали колючими лапками маленькие холодные мурашки.

— Он держал тебя в обьятиях и благодарил господа, что ты вернулась, — тем временем говорила боярыня, — я видела такое только один раз, когда родился Ратибор. Тогда мой муж тоже плакал и благодарил бога, что тот послал брата обратно. Я отчаялась понять, кто ты для моего мужа, но я знаю одно — ты ему дорога.

Маша убежала бы и спряталась от этих пронзительных глаз и слов, выворачивающих душу, но боярыня держала ее за руки, и ей приходилось терпеть.

— Я — датчанка, предки моих предков были колдунами и предсказателями судьбы. Я вижу вещие сны. Мне приснилось, что я вскоре умру.

Тут уж Маша не выдержала, выдернула руки и, неожиданно для себя, обняла жену Светозара.

— Нет, нет! — протараторила она, — ну что за ерунда?! Ты не умрешь, у вас родится ребеночек, и все будет хорошо!

— Я не боюсь смерти, — ответила Анна, — все, о чем я мечтала, сбылось. Но я прошу тебя, если ты хоть немного благодарна мне, не оставляй его в черный день. Мужчины слабы, они ломаются от потерь, они рычат как звери, теряя человеческое обличье. Мужчине, чтобы оставаться человеком, нужна женщина рядом. Обещай мне!

Маша чувствовала, что у нее сбивается дыхание. Не хватало ее зареветь.

— Обещай мне! — повторила боярыня, и Маша кивнула.

— Обещаю.

Больше подобных разговоров не происходило. Боярыня по-прежнему была спокойной и безмятежной, хотя, чем ближе подходил день возвращения Светозара, тем более она становилась требовательной в желании сделать все идеально. Маша тоже принимала участие, тем более, что Анна, казалось, старается представить ее наибольшему числу жителей большого боярского дома. Одним из традиционных действ был поход на торг, где хозяйка сама лично выбирала товары. Именно в такой день Маша и попалась на глаза Светозару, решившему сопроводить супругу.