— Ну, теперь ты позабавь нас, гостьюшка, — вдруг обратилась к Маше боярыня, — расскажи, откуда прибыла и что с тобою приключилось?

Маша поперхнулась от неожиданного внимания, и долго прокашливалась. Сидевший рядом мужчина в дорогом, мехом внутрь, жупане, с аккуратной бородкой, протянул ей высокий глиняный стакан. Маша отпила, кое-как успокоив дыхание, благодарно кивнула мужчине. Она не знала, что рассказал Светозар жене, и боялась ляпнуть лишнего, поэтому смотрела во все глаза на ту, что смотрела на нее в ожидании, надеясь на подсказку.

— Ты ведь издалеча? — спросила боярыня, и Маша кивнула.

— Очень, — хрипло пробормотала она.

— А пешком почему? Или лиходеи какие ограбили?

Она опять кивнула, чувствуя себя до невозможности глупо.

— Озоруют лихоимцы в лесах, — тут же подхватил разговор ее сосед, — выезжали воины, поразогнали разбойничков, кого прибили, кого в город на веревке притащили, да большая часть в леса ушли. Скоро опять выйдут, обозы ворошить.

Маша была благодарна мужчине, который так выручил ее.

— Ах ты, страдалица, — покачала головой боярыня, — а я-то думаю, где ж девица могла так покалечиться? Видать досталось тебе сполна. Ну, теперь кончились твои беды. Да и радость хочу тебе сообщить! Муж мой, боярин Светозар, который узнал тебя на торгу, сказал, что ты к супруге воеводы ладожского шла, к Катерине Владимировне, крестнице княжеской. Так радуйся, через две седьмицы будет она здесь! Едет поезд из Ладоги, везет самого посадника, да с женой и детками, погостить к князю Дмитрию Ярославичу и княгине его, а боярин Светозар встречать их уехал, чтобы с почетом в город проводить!

От этой новости радостно забилось сердце. Ката! Неужели она увидит ее?! И Светозар, при упоминании которого у Маши слабеют колени, вернется домой.

Боярыня Анна, казалось, поставила себе цель занимать Машу каждый божий день, чтобы той некогда было скучать. На следующий день после того, как Маша была представлена семье и приближенным, ее взяли смотреть, как заканчивают строительство Софийского собора. Величавое каменное строение восхищало своей основательностью, хотя было совсем не похоже на своего потомка из двадцать первого века. Собор начал строить еще князь Ярослав, но не закончил, и оставил свое детище сыновьям. И вот теперь собор стоял в ожидании, когда же к нему придут люди и дружно воззовут молитвы к богу.

— Благодатное место, — говорила боярыня, поглаживая выпирающий из-под шубы живот, — душа радуется, глядя на эту красоту.

Маша была с ней согласна, хотя и раньше воспринимала храмы всего лишь как часть архитектурного наследия. Но сейчас ей было спокойно. Она боялась, что рядодм с женой Светозара будет чувствовать себя неловко, и была удивлена, когда не ощутила этого. Анна и вправду, источала благодушие и любовь, и Маша поняла, за что ее любят все вокруг и считают святой. Анна никогда не повышала голоса, каждый был счастлив исполнить ее распоряжения. Окружающие кланялись ей, и она отвечала тем же.

Из собора вышел пожилой священник, Анна встрепенулась радостно. Священник подошел, протянул руку, благословляя.

— Здорова ли, матушка? — пробасил священник, и Анна улыбнувшись, кивнула.

— Слава богу, — ответила она, — все хорошо вашими молитвами.

— Когда боярин-то вернется? — спросил священник, — скоро храм освящать.

— Сами заждались, — Анна облокотилась на руку мужчины и позволила проводить себя в маленькую беседку, — гонцы прибывают, говорят, близко уже.

— А это что за девица? — священник обернулся к Маше, пошевелил косматыми бровями, поймал ее взгляд и слегка улыбнулся.

Маше показалось, что старик заглянул прямо ей в голову. Или в душу.

— Это, батюшка, гостья наша, Катерины Владимировны родственница. Идучи в город попала в беду, хорошо, что боярин на торгу увидел да узнал, — боярыня коснулась Машиной руки, — а ты, девушка, кланяйся, сам Лука Жидята пред тобою.

Маша, конечно же, склонила голову. Священник, однако, не требовал низких поклонов, наоборот, взял ее за подбородок, заставил взглянуть на себя.

— Как зовут тебя? — спросил он негромко.

— Мария, — так же, в тон ему ответила Маша.

— Гречанка что ли? — удивился священник и Маша улыбнулась. То же самое спросил и малыш Богдан.

Она покачала головой.

— Непроста ты, как кажешься, — задумчиво проговорил священник, — взгляд у тебя иной, силу в тебе чувствую я…

Где-то она это уже слышала, про силу. Маша посмотрела на священника — ничего в нем не было от маленького зеленого мастера Йоды.

— Ты можешь всех погубить, — продолжил священник, — а можешь всех спасти. Это твой выбор.