Черт! Да у него сейчас мысли, как у неоперившегося юнца! Уильямс отогнал невовремя разгулявшиеся фантазии и постарался переключить внимание. Кстати, мужчина тоже в желтом халате. Похоже, что он сейчас станет участником диалога с теми загадочными обитателями запретных секторов, о которых позавчера рассказывал Роберт.

— Доброе утро, полковник Тернер. — генерал крепко пожал руку подчиненному и перевел взгляд на Кевина. — Доброе утро, агент Уильямс.

С Кевином начальник базы ограничился коротким кивком и указал вошедшим их места, неподалеку от остальных.

— Знакомьтесь, это руководитель сектора «Е» — мистер Дональд Андерсон, а эту красивую девушку — зовут Джейн О'Брайн, она начальник лабораторий отдела… — Макферсон сделал короткую паузу. — Скажем, особо важных исследований.

Все заняли свои места, за исключением генерала, который развернул свой громадный монитор к собравшимся и стукнул пальцем по клавиатуре. На экране появились знакомые кадры с сероглазым парнем. После повторного просмотра обоих записей, взгляды присутствующих устремились на Уильямса.

— Вы что-то можете еще добавить к этому? — поинтересовался Андерсон.

— Могу. — ответил Кевин. — В моем отделе существует… точнее существовала видеозапись, как наш парень без страховки спускается вниз по стене семидесятиэтажного небоскреба меньше, чем за две минуты.

— Существовала? — снова поинтересовался мужчина в желтом халате, нисколько не обратив внимания на сам факт такого невероятного спуска.

— Я не могу сказать точно. Хранилась ли она у моего коллеги только на компьютере, или имеется дополнительная копия на независимом носителе.

— У вас есть еще какая-нибудь информация о нем? — слово взял генерал. — Имя, возраст, остальные данные?

— Нет. Но мой покойный коллега упоминал, что на него неоднократно поступали жалобы. Наверное, что-то и есть, но повторюсь: мне неизвестно, где у Тима хранились данные. Возможно, в информационном центре ФБР существуют какие-то записи в бумажном виде. Но там, скорее всего, только заявления. Насколько мне известно, парень еще ни разу не был задержан полицией.

— К сожалению, это нам ничего не дает. — произнес генерал. — Тогда вы можете идти. Спасибо, мистер Уильямс.

Кевин поднялся с места и внутренне поморщился, сообразив, что опять не узнает ничего нового для себя и вновь вернется к не самой интересной работе и картографии. Да и расставаться с красоткой очень не хотелось, кажется она на него смотрит чуть чаще, чем того требует деловой этикет.

— Есть еще кое-что. — решился он.

И снова взгляды собравшихся сконцентрировались на нем.

— У меня стойкое ощущение, что я его знаю…

— То есть?! — Андерсон вскочил со своего места.

— Как будто я уже его видел в прошлом. Лицо, глаза…

— Постарайтесь вспомнить, Кевин. — впервые заговорила женщина. — Нас интересует любая информация об этом невероятном юноше. Он может стать источником ответов на огромное количество вопросов. Тех, что станут спасением для миллионов инфицированных.

«Черт! Какой же у нее чертовски приятный голос! Погоди, ты что, запал, старина? Ты ее видишь в первый и, возможно, в последний раз. Думай! Где ты видел этого мальчика? Думай!» — мысли роились в голове Кевина. — «Стоп! А почему я сказал мальчика? Парень давно уже не ребенок».

Ухватившись за зацепку, Уильямс шаг за шагом стал что-то припоминать, но пока очень смутно. Единственной яркой картинкой в памяти стала та, где фотография этого парня была приколота скрепкой к старому делу. Нераскрытому делу… Кажется, это была серия объединенных расследований.

Ученые! Ну, конечно!. Это были те самые ученые!

— Он проходил по одному из моих дел, — уверенно ответил бывший агент. — Считался пропавшим без вести. Его родители серьезные специалисты в области науки, отца зовут… кажется…

— Говорите Уильямс, говорите. — генерал выжидающе смотрел на своего нового командира.

— Сейчас… — Кевин напряг память, и внезапно заговорил увереннее. — Дэвид Рассел. Да, точно! Ребенка зовут Максом, и у него серьезное расстройство личности аутистического характера.

Послышались удивленные возгласы, однако Кевин продолжил:

— Так уж получилось, что несмотря на служебный запрет, я всегда копировал документы, которые проходили через меня. Мне так было проще работать — меньше беготни. Если мы организуем поездку до моей бывшей работы, то сможем говорить более предметно. Заодно я бы мог забрать документы по «Новому будущему». Насколько я помню, вас они очень интересовали.