– Полаялись.

– Заехал бы вечером. Я сегодня в восемь освобожуся, Тихон занят...

– Девать, вишь, некуда, - он глазами показал на Машу.

– Ну и дурак!..

– А мальчонка-то как?

– Ишь, вспомнил! Все папку ждет, а папка - троеженец чертов!

– Почему "трое..."?

– А потому! Чего скрывал, мне все Римка рассказала...

– Насчет чего такого она тебе могла насплетничать?
– отец опустил голову.

– А насчет того, на кого ее дочь похожа и где у тебя ночные смены. Да ладно, я не прокурор, гуляй себе дальше...

Лиду звали клиенты, и она, вздохнув, поднялась.

– Деньги-то возьми, - бросил ей вслед отец.

– Ты же в деньги не веруешь, - усмехнулась она.
– Все не заработаешь, а мало мне не надо.

– Тут без денег кормят?
– спросила Маша.

– Без денег нигде не кормят. Недотепа ты у меня. Вот Сашка, тот все разумеет. Как-нибудь враз рассчитаюсь, соображаешь?

– Конечно, соображаю.

– Вот-вот...

Он вынул четвертак.

– На-ка, спрячь в карман для матери, чтобы она не ныла. А то еще растратим!

Дочь спрятала бумажку в карман, дожевала соленый огурец и отодвинула железную тарелку. Отец взял с ее тарелки оставшийся холодный кусок, жир да жилы, прожевал, закурил, надел фуражку и пошел. Маша собачкой побежала за ним.

На этот раз они везли двух болтливых рыбаков с амуницией. Те тоже спросили про Машу. И опять пришлось объяснять. Предложили отцу заплатить свежей рыбой.

– Протухнет она у меня до конца смены. Не то бы взял.

Маша и не заметила, как уселся бритый парень в пиджачке, явно купленном только что. Даже ярлык не оторван.

– Чего стоишь, ля? Езжай, ля, быстрей!

– Скажи куда - поедем...

– Крути баранку, ля, отсед-а-а-а!
– заорал парень, как зарезанный. Потом, ля, скажу!

Он елозил по сиденью, то и дело озирался, а когда проехали с полквартала, запел, верней, загнусавил что-то, но тут же и оборвал. Вдруг перегнулся к отцу и показал пистолет.

– Сгоняем на дельце, ля?
– он поиграл пистолетиком на ладони. Подождешь полчасочка в одном месте, ля, за углом. Тебе пятьсот тугриков, и вали. Дело чистое, не мокрое, верное. И пять кусков за голенищем, ля.

Бритый убрал пистолетик в карман, открутил окно и харкнул. Попав в соседнюю машину, захохотал.

– Я бы с удовольствием, - осторожно сказал отец, - да вот, вишь, дочку надо срочно везти к врачу, заболела.

Маша хотела возразить, но решила на всякий случай промолчать.

– Ну и дурила, ля!
– сказал бритый без особой обиды.
– Встань, ля, вон там. Другого, ля, возьму. Дай цыгару и вали отседа, покеда, ля, не пришил!

Бритый закурил, пустил клуб дыма Маше в лицо - так, что она закашлялась, вылез и хлопнул дверцей с такой силой, будто выстрелил.

Отец закусил губу и отъехал бледный и хмурый.

– Анекдот, да, пап?..

Маша все еще кашляла. Ей хотелось сказать отцу что-нибудь приятное. Он грустный все время. Сцепление у него куда-то ведет, вот в чем беда.

– Мне в шашлычной понравилось, - прошептала она ему на ухо.

Он немного отошел, кивнул, подмигнул:

– Ну и хорошо.

– И тетя там красивая, да?.. А к маме скоро?

Отец зыркнул на Машу и стать смотреть по сторонам.

– Ладно!
– решительно сказал он.
– Поехали за рублем, а то день пустой.

Подкатили они к стоянке возле универмага "Москва". Пассажиров было полно, и ни одного такси.

– В Домодедово, в аэропорт! Только в аэропорт везу, - стал кричать отец, приоткрыв дверцу.

– Вот и ладненько, что только. Как раз подходит!

Человек в мятом черном костюме и черном галстуке сразу согласился. За всю дорогу не произнес ни единого слова, а возле аэровокзала расплатился по счетчику. Мелочь вынуть не поленился, копейки отсчитал.

– И это все?
– тихо спросил отец.

– Чего ж еще?

– Добавить надо за вредность производства... А то, смотри, обратно отвезу.

Пассажир испытующе посмотрел на него и вынул из кармана удостоверение ОБХСС. По виду было ясно, что птица невысокого полета, на побегушках, но отец скис.

– Так что?
– пассажир продолжал смотреть внимательно, любуясь произведенным эффектом.
– Давай к нам прокатимся, актик составим: вымогательство да еще с угрозами. И родственников возишь на служебном транспорте. Тут, в Домодедове, недалеко.