— А ты там уже был? — я показал на вход.

— Не, страшно, — республиканец аж плечами передёрнул. — Посижу немного, а потом придётся, наверное, ко мне уже подходили, сказали, если не отмечусь, то утилизируют. Ты сходи, Дэн, а, разведай там всё? Узнаешь если что, расскажешь.

Я усмехнулся.

— Ты, похоже, совсем страх потерял. Не забывай, долг у тебя передо мной неоплатный. Точнее говоря, только жизнью можно оплатить.

Дженго часто-часто закивал.

— Я готов, только вытащи меня отсюда, что скажешь, то и буду делать, Бийей поклянусь. Про тебя говорят, что ты из любой дыры можешь выбраться, сейчас самое время.

— Кто говорит?

— Так Чесси и говорила.

— Если я такой везучий, чего вы меня грохнуть хотели?

— Она приказала.

— Ну не послушались бы.

— Чесси? — парень аж задохнулся. — Она же наш герой, Открывшая Портал. Да если даже просто посмотрит или слово скажет, уже великая честь, я, когда на Бийю вернусь, и покажу, что с ней был знаком, сразу в авторитете окажусь, девки все мои будут, и в деревне главным стану. Да мы все за неё на смерть…

— Это мы уже обсуждали, — напомнил я. — Устрою тебе в любой момент, тем более что предательство именно так и наказывается. Жестокой, мучительной и кровавой смертью.

Дженго кивнул. Похоже, это его не очень-то и расстраивало.

— Ладно, стой здесь, никуда не уходи, а я в распределитель схожу. Всё равно от тебя толку мало.

Переступив порог цилиндра, я понял, почему снаружи он показался мне пустым. Узкий проход и стены толщиной в три метра позволяли видеть только то, что находится напротив входа, и шесть кресел, стоящих по контуру, можно было увидеть, только оказавшись внутри.

Над креслами, в которых сидели люди, горели надписи — «Федерация», «Конфедерация», «Империя», «Республика» и «Совет». Шестое кресло обошлось без уточнений, к нему я и направился.

В кресле сидела молодая женщина в обтягивающем чёрном комбинезоне с серебряным узором на плече. Открытыми были только кисти рук и голова, выбеленные волосы скрывали один глаз. Но мне хватило и второго — он был совершенно без белка, абсолютно чёрным. Потолок нижнего этажа находился на десятиметровой высоте, заливая помещение противным зеленоватым светом, и в глазу плясали зелёные искорки.

— К какому государственному образованию ты себя относишь? — приятным грудным голосом спросила женщина. Ни один мускул на её лице не дрогнул, слова она произносила, едва приоткрыв рот и практически не артикулируя. В эмоциональном плане она тоже, если верить моему шестому чувству, была практически пуста.

— Свободный гражданин галактики, — не стал я скрывать. — Отрицаю любые формы правления. Анархия — мать порядка. Только народ может решать свою судьбу.

Был у нас на Весте старатель, Айра Бржецкий, потомственный революционер. Отличный парень, и выпить не дурак, и за девками прошвырнуться, и за премией в первых рядах. Но когда напьётся, сразу за равноправие речи зажигал, за то, что продукты труда должны распределяться между всеми поровну, и что любое государство — это аппарат угнетения. Вот от него я и наслушался, только не долго с нами Айра пробыл. Говорят, продавал ресурсы налево какой-то африканской корпорации, поэтому, когда это раскрыли, быстро со малой планеты слинял куда-то в сторону внешних баз. Но память о нём и двух сотнях гульдах, которые он мне так и остался должен, ещё жила.

Женщина кивнула, протянула руку ладонью вверх, над ней зажглась крохотная красная звёздочка, её отражение наложилось на зелёные искорки в глазу. Она равнодушно смотрела на меня, а я — на неё. Мама в детстве учила меня всякую фигню у незнакомых людей не брать, потому что эти сволочи, по её словам, только и ждали, чтобы покалечить бедного дитятку. Ну а потом я уже сам понял, что лучше, если отбираешь, а не берёшь — по крайней мере, шансы повыше, что полезная вещь достанется.

— Возьми, — пауза затянулась почти на минуту, но мою собеседницу это, похоже, не волновало.

— Нет, — решительно ответил я. Тут уже наступил черёд правила папы — если что-то предлагают, сразу не соглашайся, наверняка у них есть что-то получше. — Мне кажется, ты способна на что-то большее. Не на эту мелочь.

Через проход в холл зашёл ещё один посетитель, мужчина неопределённого возраста, и решительно направился к креслу с надписью «Конфедерация». По его возбуждённому виду и эмоциональному фону было понятно, что у посетителя накопилось множество вопросов и претензий, и сейчас он их своему собеседнику вывалит, но представитель чужих, подождав, когда мужчина подойдёт достаточно близко, быстро поднялся, зажёг на ладони такую же искрящуюся фигню, и влепил её пленнику в лоб.

— Идентификатор присвоен, — ровным голосом сказал он, и уселся обратно. — Без уровня ценности. Блок двадцать один. Вон отсюда.

Конфедерат очумело помотал головой, посмотрел почему-то на меня, и попятился к выходу.

— Лихо он его, — подмигнул я женщине, дотронувшись до пистолета. — Но ты так не делай.

— Оружие здесь не действует, — спокойно сказала она, пошевелила пальцами, и звёздочка впечаталась мне промеж глаз.

Чувство было такое, словно в мозг раскалённую спицу воткнули, боль затопила меня мгновенно, только включённые опоры ботинок позволили устоять на ногах. Какая-то сволочь ковырялась пальцем в моей черепушке, находя самые чувствительные места, она словно выдирала оттуда мою личность. Но не успел я как следует испугаться, как всё это прошло. Будто что-то протянуло свою руку, и сжало звёздочку в кулаке. И погасило.