Она солгала не только насчет девственности, но и насчет имени и возраста. Потому что я точно получил ее досье из отдела кадров после того, как столкнулся с ней в лифте. И, блядь, сюрприз, ей всего двадцать, а не двадцать три, как она сказала мне в ту ночь.

А тут еще ее странный новый внешний вид. Когда двери лифта открылись, я почти не обратил внимания на вошедшую, почти даже не посмотрел на нее, так как был занят проверкой группового чата с моими друзьями и друзьями Дэна в Англии.

Это была короткая секунда, едва я поднял голову, но этого было достаточно, чтобы я увидел ее.

И мне не потребовалось много времени, чтобы узнать ее. Голубоглазая, с волосами оттенка льда, девушка из Джерси.

Хотя сейчас она совсем не похожа на ту мягкую блондинку с глубокими голубыми глазами. У нее черные волосы, завязанные в пучок, и она носит толстые чертовы очки, скрывая свои глаза, которые волшебным образом стали карими.

Любой другой был бы одурачен ее внешностью, особенно мешковатой одеждой и общей ботанической аурой, которую она излучает. Но есть кое-что, чего она не могла сделать со своим макияжем.

В течение этой ночи у нее была привычка время от времени прикасаться к своей груди, будто она пыталась дотянуться до чего-то под своей плотью и костями. Как только я посмотрел на нее, она снова сделала это — поднесла руку к груди и замерла.

Те же мягкие руки с короткими изящными ненакрашенными ногтями, которые она не могла изменить.

Если я и раньше не думал, что что-то не так из-за нового образа и лжи, то теперь я убедился в этом, когда она выбежала из лифта, словно от этого зависела ее жизнь.

И теперь я не остановлюсь, пока не увижу конец.

Конец, ее лжи, обмана и конец ее самой.

— Мне кажется, или ты просто отказался делиться? — Дэн медленно слизывает шоколад со своих пальцев, как кот, который только что закончил есть и настроен поиграть.

— Тебе не кажется.

— Почему?

Причины размыты в моем сознании, и я не смог бы найти объяснение, даже если бы попытался. Но одно я знаю точно. Ни Дэниел, ни кто-либо другой не прикоснется к Анастасии, пока я не разберусь с этим сам.

— Потому что.

— Нет, нет. — он обхватывает мое плечо. — Ты не отделаешься «потому что». Мне нужны причины, отчеты и, возможно, медицинское обследование, чтобы убедиться, что ты не страдаешь от психического расстройства, чтобы я мог определить, стоит ли тебе пересматривать свое завещание. Скажи мне правду, ты умираешь? Ох, может, ты стал жертвой черной магии; это объясняет, почему ты ведешь себя ненормально.

— Я, блядь, нормальный. — я отталкиваю его руку и иду садиться за стол.

— Нет, не нормальный. Дай подумать. — он устраивает драматическую сцену, постукивая указательным пальцем по губам. — Ты ведешь себя так из-за обманщицы?

— Что, если так?

— Ты действительно хочешь завладеть ею в одиночку?

— Да.

— Но я лучший напарник. Ты знаешь это.

— Не в этот раз.

— Почему не в этот раз? Ты где-то ударился головой? Черт. Она заразила тебя венерическим заболеванием? Первое правило интрижки: всегда надевай защиту. Да ладно, приятель, ты же не любитель.

— Дело не в этом.

— Тогда в чем? Мне действительно нужно, чтобы ты обследовался? Может, я мог бы найти священника и провести какую-нибудь хрень с экзорцизмом. Говорю тебе, если в тебе демон, я получу права на продажу твоей истории в Голливуд.

— Заткнись нахуй, жалкая дрянь.

— Что? Ты хоть представляешь, сколько людей поведутся на такое настоящее дерьмо?

— Или помоги мне провести мозговой штурм, или убирайся к чертям, Дэн.

Он бросает свой вес на диван и закидывает руку на спинку. Затем преувеличенно откидывает назад свои каштановые волосы.

— Я за коварные планы. Что ты хочешь?

Я знал, что он не откажется от проблем. С тех пор как мы десять лет назад переехали из Лондона в Штаты, мы замышляли одну катастрофу за другой.

Или он.

Для Дэна это прилив адреналина. Для меня отвлечение от теней, которые часто сидят у меня на плече.

В любом случае, мы никогда не останавливаемся.

Остановиться значит медленно убивать себя, а этого никто из нас не хочет.

Никто из нас не может позволить себе сдаться нашим демонам.