Будто этого было недостаточно, отец был застрелен ею и провел девять лет в коме, в течение которых Агнус заботился о нас. А когда он пришёл в себя, он словно стал другим человеком. Когда мы были маленькими, он был более общительным, но после почти десятилетней комы он изменился.

Единственным человеком, который поддерживал его на протяжении всего этого пути, был Агнус. Этого человека можно принять за немого, а Эльза в лицо называет его психом, и, честно говоря, у него действительно имеются антисоциальные наклонности, но я рано понял, как сильно он заботится об отце.

На самом деле, он заботился о нас в его отсутствие только ради отца.

Однако меня удивило, когда отец пригласил нас троих на семейный ужин и объявил, что у них с Агнусом отношения.

Хотя я всегда считал, что Агнус имеет смешанную ориентацию, отец самый натуральный человек из всех, кого я знаю. И он до сих пор гетеро, я думаю.

Однажды он сказал мне, что Агнус единственный мужчина, который его привлекает. Дело не в его половой принадлежности, а в нем самом.

Так что впервые в жизни у него имеется стабильность с единственным человеком, который понимает его больше всех. Тот факт, что между его единственной биологической дочерью и мужем существует плохая кровь, всегда его не устраивал.

Оглядываясь назад, я не должен был поднимать тему их вражды, поэтому перенаправляю разговор на тему, которая нравится отцу — похвала его мужа.

— Кстати, я получил годовой отчет по портфолио, который Агнус вел для меня, и прибыль утроилась.

Его губы трогает редкая ухмылка.

— Он знает, что делает.

— Очевидно. У меня больше денег, чем я когда-либо смогу потратить.

— Ты мог бы открыть свою собственную фирму.

— Не сейчас. Сначала мне нужно получить еще несколько лет опыта.

Он смотрит на меня пристальным взглядом.

Я оглядываюсь по сторонам, затем снова обращаю внимание на него.

— Что?

— Ты послал Агнусу благодарность за то, что он утроил твою прибыль?

— Ему это не нравится.

Я сопротивляюсь желанию упомянуть, что Агнус немного асоциален.

Ладно, достаточно асоциален. Я на миллион процентов уверен, что он стал бы серийным убийцей, если бы не встретил отца в самом начале их детства.

— Отправь.

— Хорошо. Он придет сюда позже?

— Нет, он проведет ночь в отеле.

— Почему?

— Я же сказал, по работе.

Я прищуриваюсь.

— С каких это пор Агнус выбирает работу, а не быть твоей тенью?

— Это особый вид работы. Брось это.

— Хм.

Отец приостанавливает перемешивание супа и смотрит на меня.

— Что?

— Мне любопытно, вот и все.

— А мне интересно про твою девушку и причины, по которым ты не познакомил ее с нами. У тебя с ней несерьезно?

Мой позвоночник перекручивается от его быстрого способа сменить тему и поставить меня в центр внимания. Я на мгновение задумываюсь, затем говорю низким тоном:

— Дело не в этом. Это... по-другому.

— По-другому в том смысле, что ты не используешь защиту, когда ты с ней?

Улыбка искажает его губы, в глазах блестит веселье.

— Как ты...? Я убью Дэниела к чертям собачьим.

— Вообще-то, это был Ронан. Он оживленно рассказывал эту историю примерно тридцати людям на вечеринке. Было забавно.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

— Пожалуйста, скажи мне, что Тил и Эльзы там не было.

— Они стояли первыми в ряду.

— Дерьмо.

— Именно из-за этой информации они решили прилететь с нами.

Он продолжает медленно и не торопливо смешивать ингредиенты.

Отец всегда был человеком, который никуда не торопится. Будь то бизнес или личная жизнь. Он спокоен, его почти никогда не провоцируют, до такой степени, что иногда это пугает.

— Ты собираешься дать определение слову «по-другому», Нокс?

— Я не знаю, как это объяснить. Думаю, я чувствую себя более спокойно, когда я с ней, немного менее встревоженным, быть может. Просто... не застреваю в своей голове, в своих тенях или в прошлом.

— Интересно.

— Думаешь, это нормально?

— Зависит от того, почему ты так себя чувствуешь.

— А, если я не знаю этих причин?

— Знаешь. Ты просто еще не осознаёшь их, чего и следовало ожидать, учитывая, что ты замыкался в себе десятилетиями.