— Два десятка, отличного качества, но их взяли больше для ознакомления, никого из ваших чиновников мне не удалось убедить нанимать мушкетёров, может, вы согласитесь?

— Соглашусь, обязательно соглашусь, — заявил я. — Мне очень нужны мушкетёры. А мушкет показать сможете?

Через несколько минут расторопный паренёк принёс нам ружьё вполне цивильного вида. Длинный ствол, но достаточно лёгкий, как я понимаю, стрелять можно без рогатки, порох поджигается фитилём, но есть курок и вполне достойная полка с крышкой. Если королю заиметь тысячу таких стрелков, можно всех благородных списывать в утиль и переходить к абсолютизму.

— Сделаем так, — сказал я ему, возвращая ружьё. — Я издам приказ, а вы постарайтесь навербовать и прислать сюда как можно больше мушкетёров. Несколько сотен, думаю, казна потянет, а порох пусть завозят в любом количестве.

— Что-то ещё? — спросил учтиво командор.

— Да, — я задумался. — Скажите, а вы сами умеете драться? Фехтовать мечом, например.

Он самодовольно усмехнулся.

— Среди тех, кто считает себя благородными воинами, а нас именует наёмным сбродом, вряд ли найдётся полдюжины таких, что простоят со мной в поединке хоть минуту. Да, большинство приёмов, что я использую, считается подлыми, но они приносят победу, это главное. Причём, неважно, меч это, алебарда или даже простая палка.

— Я хочу брать у вас уроки фехтования, — скромно сказал я. — Вы сможете меня обучить?

— Запросто, — ответил он. — Когда начинать?

— Завтра, с утра, приходите в мои покои, вас пропустят, а теперь я уйду, не стоит вызывать у кое-кого подозрения.

Командор Швейгерт церемонно поклонился мне. Я ответил вежливым кивком и поспешил к своим телохранителям, больше напоминавшим вооружённый конвой.

Когда меня снова усадили на трон, первым прибыл некий купец, как я понял, не имевший никакого отношения к благородному сословию, но сказочно богатый. Олигарх. Рядом с ним стоял человек благородного сословия, барон Энгельберг, он, по праву старшинства, и начал рассказывать мне о своих бедах.

Беда, вкратце, сводилась к следующему. Крестьяне в провинции, на юге, подняли бунт, отказываясь платить налоги. Но вышло так, что земля эта, за неимением сеньора, находится под прямым управлением короны, я это видел на карте, а потому на применение военной силы требуется личное разрешение короля, каковое и просит выдать купец. Я немного растерялся, не зная, что ответить, потом решил спросить:

— Скажите, барон, а кто должен был там собирать налоги, вы или господин…

— Готард, торговец и ростовщик, — представился купец, одетый так, словно поставил задачу нацепить на себя всё своё состояние. Из-за обилия тканей и золота я не мог разглядеть его комплекции, даже лицо было частично скрыто стоячим воротником, расшитым крупными жемчужинами. — Собирать налоги от короны должен Его Милость барон Энгельберг, он получил задание собрать за этот год восемьсот флоринов, именно столько, по мнению главного казначея, способна дать провинция. Я же, уже много лет сотрудничая с королевскими чиновниками, откупил налог в свою пользу, отдав казне восемьсот флоринов и даже добавив ещё пятьдесят. В виде жеста доброй воли.

— Господин Готард, — снова перебил я его, — то есть, после того, как вы внесли в казну эту сумму, сбор налогов был поручен вам?

— Именно, теперь я собирал бы их в свою пользу, и никого не волновало бы, сколько я получу. Но это своевольное мужичьё взбунтовалось, оказываясь платить и прогоняя моих людей. Они заявляют, что я беру слишком много, но это моё право, я его купил. Но у меня мало своих людей, а мужики вооружены. Теперь я, за неимением иного выхода, прошу вашего разрешения на помощь войсками.

Он ещё не договорил, а меня ситуация уже взбесила. Надо так обнаглеть? Мы придумали коррупционную схему, а она, Ваше Величество, не работает. Помогите нам казну обокрасть. Но я быстро взял себя в руки. Немного подумав, я подозвал к себе Мелькора и тихо спросил:

— А что, откуп налогов происходит всегда и везде?

— Нет, что вы, Ваше Величество, — он улыбнулся, — только там, где есть, что взять. Понимаете, жители большинства земель несут повинности в пользу короны и в пользу сеньора, а сеньор отвечает за сбор налогов в казну, а в этих местах, как и в королевском домене, повинности несут только в пользу короны, а потому податная нагрузка на людей меньше, следовательно, у них есть, что взять. Так что, вы подпишете разрешение на применение войск?

— Вы знаете, герцог, — вдруг принял оригинальное решение я. — Я не просто отправлю войска, я сам их возглавлю. Нужно будет непременно разобраться с этим делом.

— Вы уверены, Ваше Величество? — Мелькор растерянно посмотрел на меня, — стоит ли покидать дворец ради такого пустяка, как наказание зарвавшегося мужичья?

— Разумеется, а ещё я хочу посмотреть свою страну. Да и кое-какой воинской славы хочется. Пусть писец напишет указ и даст его мне на подпись.

Мелькор с недовольным видом кивнул писцу, тот развернул лист бумаги, это была именно бумага, не пергамент, и обмакнул перо в чернила. А я начал диктовать:

— Я… перепиши титулы, лень повторять, приказываю: для разрешения ситуации с крестьянским бунтом в провинции… поставь название, приказываю отправить туда тысячу наёмных пехотинцев и двести конных рыцарей. Возглавлять отряд буду я сам, со мной также отправятся барон Энгельберг, купец и ростовщик Готард, а также дворцовый писец, хранитель государственной печати и… королевский палач.

Палача в зале, естественно, не было, а вот печатник и писец посмотрели на меня с недоумением.

— Мне может понадобиться написать новый указ, или вынести приговор, или что-то ещё, короче, вы мне нужны, — объяснил я, раздражённо отмахиваясь рукой, — завтра отправимся туда и разберёмся на месте. Все свободны.