Представители по очереди поднимались на трибуну и вещали. Что-то там про важность лагеря, и миссию Совета, и законы, и искупление с исправлением. Народ активно зевал. Зачем нужна вся эта говорильня? Для кого или для чего её придумали? Поставить галочку о проведённых мероприятиях перед начальством? Неужели, кроме вот этой вот профанации, у этой инспекции дел поважнее не нашлось? Как оказалось, дела такие нашлись. И даже сделались.

— Мы, по согласованию с почтеннейшим Гролагом Керосским, вывели должность заместителя начальника лагеря из-под влияния Совета, как не соответствующую целям и задачам, ставящимся перед Советом Государств здесь, в лагере Альегор. Вместе с тем, мы заявляем о том, что с сегодняшнего дня вводится новая должность, должность куратора лагеря, наделённая самыми широкими полномочиями. Куратор — Слово и Власть Совета Государств в лагере. Проводник идей о единой правовой и исправительной системах всего цивилизованного сообщества. Именно этот человек сделает так, что лагерь Альегор войдёт в новую эпоху, эпоху процветания. А его заключённые не просто будут отбывать свой срок, но смогут переосмыслить свою жизнь, встать на новый путь, и после лагеря стать полезными членами общества, живущими и работающими на благо всего Совета Государств. Позвольте же представить вам этого, вне всяких сомнений, выдающегося человека. Впрочем, думаю, что многим из вас он и без того очень хорошо знаком.

— Да уж. Знаком — слабо сказано! — пробормотал Хугин согласно кивающему Мунину, глядя на то, как на трибуну поднимается Маор.

XXXIV

Это была возможность что-то изменить в этом мире. А Маор всегда цеплялся за такие возможности. Когда-то давным-давно, будучи сыном прислуги и, собственно, прислугой в господском доме в Райтуше, он мечтал. Мечтал о том, как будет менять этот мир, делать его хорошим и счастливым для всех, а не только для своих и прочих «господ». Тех, что обманывали, воровали и убивали ради своей наживы.

С таким идеалистическим подходом Маор отправился на службу в стражу Райтуша. Там он, до определённого этапа, быстро взбирался по карьерной лестнице. Ответственный, исполнительный, неглупый и инициативный. Это делало его настоящим подарком и почти идеальным инструментом в умелых руках. Что понимал и сам Маор. Служба очень быстро отучила его витать в облаках в попытках построить воздушные замки. Он продолжал ползти наверх, научившись закрывать глаза на различные «мелочи» в исполнении как тех же самых «господ», так и непосредственного начальства молодого Маора. Но, даже если на бездну ты стараешься не поглядывать, от падения тебя это не спасает. В один из моментов службы выбор между возможностью дальнейшей службы и жизнью нескольких простых семей, вроде той, в которой вырос и сам страж, стал попросту невозможен. Ибо разрушать жизни десятков людей ради простого удовольствия власть имущих — перебор для Маора, главным оправданием которого было «Я закрываю на это глаза, чтобы сохранять возможность помогать людям».

Со службы он ушёл, напоследок подложив бывшему начальнику бомбу замедленного действия, слив нужную информацию в несколько разных источников. Что и сами по себе честностью не отличались, но материалами для уничтожения конкурента воспользовались с благодарностью.

А бывший страж устроился простым обозником. И, через пять долгих лет, судьба занесла его на Фонтский полуостров. Здесь он приобрёл себе жильё в одной из деревень, осел, начал вести хозяйство и постепенно заниматься с местными мальчишками.

«Хочешь изменить мир — меняй будущее!» — решил тогда Маор.

И занимался, на совесть занимался, всеми мальцами, что жили в одной с ним деревне. Занимался не только их физическим, но и умственным развитием, устроив в деревне чуть ли не школу на добровольных основаниях. Тринадцать на родине Маора считалось плохим числом. Но именно столько лет плотно осевший на земле бывший страж жил спокойной крестьянской жизнью. Жены с детьми, правда, так и не завёл, хотя захаживали к нему свободные от семейных обязательств соседки частенько. Времена это были тревожные, лихие. Иные добытчики, уходя за Трейлский перевал и возвращаясь ни с чем, дабы как-то отбить деньги, затраченные на ходку, не гнушались и налёт на деревню-другую совершить. И вот, один такой налёт был совершён на деревню Маора. Бандиты нахлынули, как саранча, умылись кровью и отступили. Сам Маор был ранен, несколько его ребят погибли. Неделю спустя бандиты вернулись. Причём вернулись уже не грабить, а мстить, деревню подожгли, и, пока Маор с друзьями отбивал нападение, большая часть деревни выгорела.

Отстраиваться заново и ждать очередного визита гостей, после которого опять придётся оплакивать кого-то, Маор не стал. Позвав с собой всех, кто захотел пойти за ним, он повёл людей прочь от Антиквабарских гор.

Учитывая сложность пути, прибились к каравану, что вышел из Альегора. От караванщиков Маор узнал о том, что такие боевые ребята, как его парни, в Альегоре пригодятся. И примут их вместе с семьями. И жить там, под прикрытием сотен стражей, куда безопаснее, чем в том же Райтуше.

Посовещавшись, решили. Развернули со встречным караваном к лагерю. Судьба Маора закончила круг, и он снова стал простым стражем, на этот раз, правда, в тюремном лагере. И снова быстро полез вверх по карьерной лестнице. На этот раз большим подспорьем было то, что у Маора, в добровольном подчинении, находилось два десятка «его людей». Им воспитанных, в какой-то степени разделявших его же взгляды на жизнь. Став, за два года службы, надзирающим за бараком чернорабочих, мужчина принял стратегическое решение развиваться не вверх, а в ширину. И стал устраивать своих людей на самые значимые должности в лагере. Через несколько лет его старания принесли результат. Так, большинство надзирающих в лагере стали во всём слушать именно его советов. Для решительного шага наверх нужно было лишь подождать подходящего случая. А ждать Маор уж точно научился.

И он не заставил себя долго ждать. Пропажа Лоббота с кучей гвардейцев, гибель немалого количества людей Торгвара, местного криминального авторитета, прибывшая на место инспекция от Совета Государств. Всё это было стремительно, но было шансом для Маора. Шансом что-то изменить. И судьба, наконец улыбнувшись, послала надзирающему подарок. В лице главы той самой инспекции, оказавшегося никем иным, как хозяином того самого дома, в котором Маор когда-то давным-давно рос, будучи прислугой. И его господин, будучи на три года младше, был тогда кем-то, вроде приятеля. И сейчас, столько лет спустя, о детстве своём не забыл.