Торгвар нахмурился. Он подозревал, что выполнить подобную просьбу будет непросто. Было и более простое решение, подтянуть парня ближе к своим делам. К себе во вторые замы, например. Но место занято Кремнем. И Кремень же отвечает за отправку караванов с товаром из лагеря. Пласт работы огромен, да и, на взгляд Торгвара, совсем не по профилю Волка. И того же Кремня, сто раз проверенного, убирать с места будет абсурдным.

А просто забрать себе не выйдет. Альегор место всё-таки особенное. И Гролаг здесь не всесилен. Совет государств не может не контролировать лагерь, расположенный на Фонтском полуострове. Не тогда, когда добрая половина этого самого полуострова — настоящая сокровищница с магическими артефактами прошлого. Поэтому у Совета здесь собственный представитель. И полномочий у него ничуть не меньше, чем у владельца лагеря. Клятый Лоббот. Ну да ладно, посмотрим, какие мысли есть по этому поводу у Стержня.

— Вариант первый, перевести Волка в барак строителей и сделать там Надзирающим. Формально не такая клоака, и комната отдельная и безопасная. И кормёжка нормальная. Но…

— Но Волк не заяц. И шкурку менять не будет — понятливо кивнул Торгвар — Что за второй вариант?

— А второй, стать Старшим Смотрителем Крематория. Предыдущий давно скопытился, а нового и вовсе не предвидится. Ибо первый замом там такая отморозь, что сказать страшно. Формально, опять же, это очень вкусная должность, с собственный жильём и властью.

— Это же, в Бездну, Крематорий. Улавливаешь? Хрен редьки не слаще. Дом там, развалюха сгнившая. Власть над десятком людей, что медленно подыхают от вони Крематория и влияния Клетки. Неужели нет нормальных вариантов.

— Других нет, Господин. Но есть небольшая идея, как обойти это затруднение.

— Просвети меня.

— Боюсь, что вам это не понравится…

X

Спустя неделю Волк в пресквернейшем расположении духа занимался привычно-тяжкой работой.

Паломники в целости и невредимости были доставлены Торгвару. Нужные ему люди, включая Аммир, Ленда, Амрена, Ташу и ещё нескольких, были благополучно зарезервированы им у вернувшегося в лагерь Гролага. В общем, Лорд был более чем доволен выполненной неразлучной троицей работой.

Хугин и Мунин практически тут же получили свою оплату, с общей пекарни перебравшись на кухню к самому Торгвару, а вот Волку приходилось ограничиться обещанием “что-нибудь с этим сделать”.

Волк понимал. В отличии от “почти мастеров” Хугина и Мунина он был чернорабочим, практически живым мусором, а значит найти для него подходящую должность было ну очень уж неординарной задачей. Однако понимание ситуации радости юноше не добавляло. Друзьям, однажды навестившим его, он говорил о том, что рисковал собственной шеей, и теперь ему плевать, кого именно Торгвар подёргает за вымя, дабы выполнить свою часть договора. Однако про себя Волк просто приходил к выводу, что хотел бы, просто напросто, ещё раз увидеться с Аммир. Девушка запала ему в сердце, обнажив в душе Волка надёжно укрытые от посторонних глаз чувства. Любовь, симпатия, близость… Волку плевать было на определения и понятия. Это была его потребность. Ещё раз посмотреть на неё, увидеть её улыбку и почувствовать тепло её ладоней. Не столь необходимая, казалось бы, потребность, как сон, еда или вода. Но без её удовлетворения столь необходимый сон ночами никак не приходил, а кусок попросту не лез в глотку. Возможно, именно это стало причиной того, что юноша пропустил столь нелепым образом готовящееся покушение на свою жизнь.

Инцидент произошёл вечером. Рабочий день в своём привычно рваном ритме подошёл к концу, и население барака чернорабочих готовилось провалиться в недолговременное забытие. Юноша, погружённый в свои мысли, медленно брёл в сторону своего матраса, на удивление невнимательно оценивая окружающую обстановку. И осознание опасности пришло к нему слишком поздно. В тот момент, когда избежать сильного, сбивающего с ног удара в спину было попросту невозможно. За первым ударом последовало ещё несколько.

— Это тебе за Мертвоухого, гнида — прошипел сверху чей-то голос — передавай ему привет.

Удары сыпались один за другим со всех сторон и не было никакой возможности ни дать отпор, ни даже подняться на ноги. Всё, что оставалось Волку — прикрывать руками голову. Только вот подчас это нисколько не спасало. Сознание поплыло. Со всех сторон толчками наваливалась темнота, обещающая сразу и избавление от боли, и неминуемую смерть. А вот последнего привыкший бороться до конца юноша допускать никак не хотел.

И вдруг время замедлилось. Волку почему-то привиделся хмуро качающий головой Фаллстар. Весь его вид говорил Волку: “Совсем не этому я тебя учил, парень!”. Затем старик исчез и окружающий мир словно выцвел. Такое порой случалось и ранее. Только тогда вместе с миром как бы замирал и сам Волк. Теперь же, пусть и с большим трудом, но юноша способен был продолжать двигаться. И делал он это куда быстрее, чем его убийцы. Так и не осознавая себя до конца, Волк смог и очутиться на ногах и свирепо наброситься на нападающих. В его сознании отложился чей-то истошный крик, а затем мир заполнила тьма.

XI

Сознание возвращалось медленными, болезненными рывками. Иногда Волку чудились знакомые лица. Встревоженные, обеспокоенные и злые. Хугин, Мунин, помощник Торгвара Стержень. До Волка доносились обрывки их разговоров, но ни понять их содержания, ни запомнить их фрагменты юноше было не по силам. Подобные моменты короткого просветления регулярно сменялись накатывающей со всех сторон тьмой и спасающим от боли забытиём.

— Вот учишь тебя, парень. А всё бестолку. Обстановку контролировать я должен за тебя? А бестолковкой своей думать?