Эйдан сцапал меня уже на этаже и утащил к большому окну в коридоре:

— Мы сейчас, — сообщил остальным.

Но стоило ему на меня хмуро посмотреть, я не выдержала:

— И какого черта ты сбежал? — Решила, что лучшая защита — нападение. — Я сказала что-то не то вчера?

Он медленно моргнул и прищурился, усмехаясь:

— Нет, я тебя услышал вчера. Но не хочу никуда бежать, Ари.

— Это важнее меня и Рона?

— От меня ничего не останется, — наклонился он ко мне, глядя в глаза. — Я тот, кем меня сделали люди. И мне нечего будет передать сыну, а я не хочу повторять в себе отца. И я хочу быть для тебя человеком.

Стена отчуждения, которая выросла за утро, растаяла, и я качнулась к нему, прячась в его объятьях. Рон при этом смотрел на нас так серьезно, будто изо всех сил пытался понять, что происходит, и не надо ли снова начать беспокоиться за родителей.

— Сезар сказал, что тебе ничего не грозит, — заметила осторожно.

— Мне как раз надо вникнуть в вопрос, — нахмурился он. — Не возражаешь?

Я только мотнула отрицательно головой, но выпускать его не спешила — сжала свободной рукой ворот пиджака и притянула к себе:

— Не возражаю. Но убежишь еще раз…

— И что?

— Плохо будет. Понял? Придумаю что-нибудь. Но не хотелось бы.

— Понял, — коснулся он своим лбом моего.

Рон зафиксировал наши договоренности громким взвизгом, и мы направились в квартиру как раз, когда из нее вышел представитель службы доставки.

— Проходите, — кивнул Рэм внутрь.

Я позволила себе задержаться на нем взглядом. Пожалуй, Сезар из всей этой троицы располагал к себе больше всего. А вот Рэм чем-то напоминал мне моего медведя. Даже хуже, пожалуй. Эйдан просто смотрел иногда еле выносимо, но черты лица у него были мягче. Этот же всем видом морозил пространство. Поэтому, когда он вдруг спросил у Эйдана разрешения познакомить меня с женой, я опешила. Рон снова притих, пока следовала за Рэмом наверх, потом через спальню к выходу… в настоящий сад!

— Ух ты! — открыла я рот при виде зеленой лужайки сразу за порогом.

На ней сидела девушка, скрестив ноги, и кормила грудью ребенка. А рядом кувыркался медвежонок, на первый взгляд, постарше моего Рона.

— Проходи, — кивнул Рэм и направился к девушке. — Вик, я тебе гостей привез.

Она вскинула взгляд и расслабленно выдохнула:

— Ну, наконец!

Видимо, не только Эйдан трепал мне нервы. А Сезар точно его брат? Может, скорее, Рэм?

— Привет, — улыбнулась она мне, — я Вика.

— Айвори…

Мелкий настороженно повел носом и уставился на медвежонка, подошедшего к нам. Это было невероятно! Я присела, и они потянулись друг к другу носами. А стоило их кончикам коснуться, Рон будто перетек в звериную ипостась и выкатился из перевязи под ноги медвежонку. Действительно, этот легкий оборот никак не напоминал мучения Кая — Эйдан оказался прав. Медвежата принялись настороженно изучать друг друга, а я замерла, готовая кинуться своей малявке на помощь, если что. Но Рэм перехватил за ухо старшего и осторожно его потрепал:

— Свои. Не обижать. Присматривать. Понял?

Когда он вернулся в дом, Вика улыбнулась:

— Не переживай, они подружатся.

— Надеюсь, — вежливо улыбнулась я, понятия не имея, о чем говорить и что делать. Я как-то одичала за этот год. Из близких подпустила к себе только соседку по общежитию, да и та ничего обо мне толком не знала.

— Рэм рассказал о вашей непростой истории. — Вика выглядела очень участливо, и мне изо всех сил хотелось отвечать ей тем же. Видя, что я не спускаю взгляда с Рона, она попробовала наладить разговор: — Я изучаю оборотней в исследовательском центре Аджуна. — Но и на это я не нашла, что сказать. И тогда она вдруг спросила именно то, что мне хотелось услышать весь этот год: — Как ты?

— Сложно, — смущенно улыбнулась и обняла себя руками. — Жизнь похожа на какие-то дикие скачки с ними…

— Это да, — улыбнулась Вика, — пока все устаканится…

— У вас тоже было сложно?

— Очень, — кивнула она. — Такие, как твой и мой… мужчины… они, когда видят нужную женщину, не видят препятствий вообще. То есть они сначала идут напролом, а потом чинят все, что наломали по пути.

Я усмехнулась:

— Это точно. С ума меня сводит…

Мы немного помолчали, глядя на малышей.

— …Я боялась, что Эйдан не вернется после того, как стал медведем, — вспомнила свои вчерашние переживания. — Он уходил в лес, а я думала, что это конец.

— У большинства эта проблема, — подтвердила Вика. — Дети оборачиваются так непринужденно, потому что у них еще нет груза опыта и вопросов к себе. У взрослых все сложнее. Именно это мы и изучаем.

— И у вас есть какие-то варианты решений? — вдруг схватилась я за ее слова.

— Каждый случай уникален, но уже с уверенностью могу сказать — да, есть.