— ГОРИ!

Ударная волна голубого пламени останавливает противника и превращает оружие из света в черный спекшийся уголь. Доспехи в один момент спекаются и образуют стальную тюрьму для костей паладина. Плоть сгорает в один момент и обращается в пепел.

Отряд успел отойти и со всех ног улепетывал назад.

На дороге замерший скелет в оплавленных латах с черным мечом в руках.

Под ногами трещит остывающая земля.

В небо от сгоревшего паладина улетает серая дымка.

***

Рус поставил поднос из луковидной печи, сложенной из камня, и втянул аромат получившихся заготовок для эклеров.

— Отлично, — произнес он и поставил противень на стол.

— Что? Я только попробовал, — произнес Хойсо, сидевший рядом со столом.

В его руках была миска с кремом, а на носу висела капля белоснежного, ванильного крема.

Рус скептически хмыкнул и заглянул в миску, где еще было предостаточно начинки. Парень предполагал форсмажор и приготовил крема побольше.

— Думаю, хватит проб, — произнес он, забрав миску у Хойсо.

— Да, прости, — виновато буркнул Хойсо и произнес: — А вообще, по-твоему местных сахар плохой?

— Если честно, то я не особо понял разницу, — пожал плечами парень и пододвинул стул. — Что и свеклы, что из тростника. Тот же самый сахар, только темнее немного, но мне кажется, что это из-за технологии выпаривания. Можно сделать его чище.

— Возможно, — вздохнул черт, не отрывая взгляда от ученика, который принялся складывать крем в тканевый кулек.

— Тот паладин, которого сегодня я поджарил, — произнес пиромант, затягивая узелок на кульке. — Он был достаточно силен.

— Я наблюдал, — кивнул Хойсо. — На самом деле он не очень силен, но тут прямо превозмог себя. Думаю, у него было благословение Магдалены, и она поделилась крохами силы, которыми он и воспользовался.

— А много таких в регулярной армии?

— К сожалению, да. Если говорить про светлых, то их там действительно много, но ты должен понимать, что регулярная армия — это не ордена с фанатиками. Там есть все стихии, и света в легионе не больше трети.

— Вот как, — задумчиво произнес ученик и, обрезав кончик кулька, взял в руки первый эклер. — Получается, после того, как сюда придет легион — станет тяжко.

— Думаю, им не дадут отмашки на карательный рейд по этим землям. Маркус не дурак и быстро сообразит, что появление тут сильного мага огня, мягко говоря, не случайно. Я думаю, они придут на границу и начнут окапываться. Обновят бастионы и крепости, после чего начнут осторожно разведку…

Хойсо умолк, как только Рус наполнил кремом эклер и положил его на тарелку.

— Можно, — кивнул парень и со вздохом уставился в окно.

— Поскорее бы все это закончилось.

— О фем ты? — с набитым ртом спросил учитель.

— О войне. Осталось так мало времени, а столько надо успеть. Надоело торопиться и куда-то бежать, — парень остановил взгляд на кремовых облаках, которые неспешно плыли над горизонтом и тонкими нитями закрывали садящееся за горизонт светило.

— Спешка не самое паршивое, что есть на войне, — произнес Хойсо и, взглянув на пейзаж, вздохнул. — Будет еще очень много мерзости, предательств и крови.

— Будет, — кивнул пиромант и, оторвав взгляд от залитых водой рисовых полей, вздохнул. — Побыстрее бы все это закончилось.

Парень взял в руки следующую заготовку и принялся наполнять ее кремом.

Стол стоял рядом с окном и из него шел теплый вечерний ветерок. Слышалось пение птиц, и обстановка выгоняла из головы мысли о предстоящей войне и огромном кровопролитии, которое вот-вот начнется.

Рус взял в руки следующую заготовку и принялся ее набивать. Хойсо только протянул руку к эклеру, как заметил, что из окна высунулась лапа Роуля.

— Тот паладин после того, как я его испепелил, у него в руках остался клинок из черного угля.

— И что? — спросил черт.

— Металл разрушился еще во время его последнего выпада. Почему свет превратился в уголь? — не отрываясь от своего занятия, спросил Рус.

— Дело в том, что распался металл. Если говорить о самом процессе, то в клинке есть примеси помимо железа, — пояснил черт, наблюдая, как рука упыря схватила эклер и утащила его в окно. — Эти примеси в итоге и остались после того, как свет смело твоей силой.