Шрифт:
— Хорошо, если так, — кивнул парень и нахмурился.
К дому шло двое мужчин.
Первый был обычный крестьянин в легкой льняной рубахе и косой на плече, а вторым был мужчина в серой мантии. Он-то и вызвал тревогу у Бома.
На крестьянина он был не похож, а кожаные сапоги и пара металлических колец на пальцах говорили о его непростом статусе. Сам он на вид был лет сорока, с большой лысиной на голове.
— Кто таков? — спросил крестьянин, войдя во двор. Он прошел к бревну, на котором сидел начинающий некромант, и уставился на незваного гостя.
— Кука меня зовут. Сирота. К столице иду. Искал еды и ночлега… — начал было Бом, не теряя из виду подозрительного незнакомца.
— Сирота, говоришь… — успел произнести староста.
Лысый мужчина в мантии, стоявший за спиной крестьянина, поднял руку и направил ее в землю. Короткий серый импульс ударил в землю, а сам незнакомец поднял взгляд на Бома и хищно улыбнулся.
Староста тут же начал кашлять. Девочка рядом с ним тоже схватилась за горло и зашлась сиплым кашлем. Староста выпучил глаза и с ужасом уставился на Бома. Не прошло и десяти секунд, как из рта, вместе с кашлем начали вылетать брызги крови.
— Ты кто такой? — спросил Бом, кожей ощущая силу смерти.
— Коллега. Просто коллега, — произнес незнакомец. — Хорон. Хорон «Серая гниль».
Только сейчас Бом заметил, что те мужики, кто не успел уйти далеко, начали кашлять и уже повалились на землю.
— У нас с тобой немного разный принцип работы, но в целом мы с тобой очень похожи, — начал пояснять мужчина. — Ты ведь с перевала Укто, так?
Дом осторожно поднялся и взглянул на корчащихся в муках людей.
— Допустим. Что тебе нужно?
— Мне? Ничего особенного. Мне нужна свобода, — он оттянул воротник и обнажил шею, на которой висела белая полоска ткани с письменами. — Инквизиция, знаешь ли, не лучший работодатель в империи.
— Ты имперец?
— Да. Решил немного поучаствовать в твоей работе, если проклятье перевала Укто поможет мне освободиться от этой дряни на шее.
Бом поднял взгляд на Хорона и кивнул на людей.
— Зачем?
— Я заметил, что ты работаешь с мертвой плотью, но я, знаешь ли, привык работать с живой плотью. Не люблю запах тухлятины.
Бом заметил, как девочка и ее отец согнули спины колесом. Их лица изменились. Скулы вздулись, зубы начали заостряться, а на руках появились когти.
— Да, работа с мертвой плотью более гуманна. Можно обойтись без лишних жертв, но не думаю, что тебя это беспокоит. Особенно после того, что делают светлые ордена на вольных землях. Ты ведь в курсе?
— В курсе, — мрачно ответил парень. — Они вырезают все на своем пути.
— Тогда думаю, морально-этическую проблему мы решили, — улыбнулся незнакомец и сделал несколько шагов к парню. — Если с этим мы покончили, то может…
— Нет, — отрезал Бом. — Не закончили.
— М-м-м-м? — вскинул брови имперский некромант.
— Если я буду вырезать тут всех так же, как светлые фанатики вырезали у нас, то чем я от них буду отличаться?
Бом выпрямил спину, сжал кулаки и приготовился к бою. За последние несколько месяцев парень очень много читал. И сейчас бы он был рад напарнику, но на его счастье попавшая под руку книга Жижебо «Тайный ключ» дала ему представление о печатях и узах светлых, которые они использовали на темных. Для снятия ошейника «Подчинения светом» нужна была смерть мага. Причем той же стихии, что и у плененного.
— Первое правило некроманта — не доверяй другому некроманту, — произнес Бом, глядя в глаза противнику.
— Какой умный мальчик, — сквозь зубы произнес Хорон.
В следующий миг девочка, минуту назад успокаивающая его, вскочила с земли и метнулась к парню, вскинув руки, и целясь когтями в горло.
Глава 7
— Прелестно! — произнес с улыбкой Роуль. — Просто прелестно!
Он обошел высушенный труп некроманта и принюхался.
— Почти не пахнет! Как ты это сделал?
Тело Хорна представляло из себя высушенный костяк с торчащими из головы, груди и таза острыми шипами.
— Сам не понял, — прошипел Бом, прислонившийся к дому.
— А если подумать?
— Ну… он ударил меня какой-то серой штукой…
— Ученик темной сущности называет конструкты «серыми штуками», — язвительно заметил Роуль.
— Я не знаю, что это было, — прошипел парень и сморщился от боли в левой руке, которую он прижал к телу.