— Слишком много времени прошло, — нахмурился парень. — Я другой, да и у нее, скорее всего, есть жених.

— Или она ждет тебя.

Грот прошел по тропинке к ограде из жердей для скотины и взглянул на дальний дом, из трубы которого клубился дым. До боли знакомые срубы, крыши, покрытые корой и деревянной черепицей. И запах дыма.

Не резкий и слегка сладковатый.

Такой шел, когда мать пекла пироги.

Парень прошел через деревню, не встретив никого по пути, и оказался у ворот дома, в котором он вырос.

— Отец, наверное, в поле, — задумчиво произнесла северянка.

— Скорее всего.

Грот потянул калитку и вошел во двор. Он прошелся почти до двери. но тут она открылась, и на пороге показалась поседевшая женщина. Она хмуро оглядела незваных гостей и с порога спросила:

— Кто такие? Что надо?

— Привет, мам, — произнес геомант, стоя у крыльца. — Это я, Грот.

Женщина хмуро взглянула на подростка и замерла. Секунда, вторая и ее морщины на лбу разгладились, и она тихо прошептала:

— Грот? Мальчик мой, это ты?

— Я мам, — улыбнулся парень. — Это я.

Женщина в два шага подскочила к сыну и обняла его так крепко, как только могла.

— Что же ты… что же ты вестей-то не слал, — зашептала она, пряча лицо на плече у сына. — Я тебя уже десять раз похоронила и за с того света пришедшего приняла. Что за тебя только не говорят, а ты…

— Прости, мам, — смутился парень. — Я учился и… Прости, я виноват. Надо было хотя бы письмо прислать…

— Что же мы на пороге встали, — тут же спохватилась мать и потянула сына в дом. — Заходите, я пироги с земляникой как раз пеку…

Женщина нырнула внутрь, а Грот оглянулася на улыбающуюся Марту.

За десять минут женщина умудрилась смести со стола остатки муки и достать из закромов белоснежный кусок ткани, которым тут же накрыла стол. На столе тут же появились пироги и кувшин прохладного, слегка забродившего ягодного морса. Женщина во всю хлопотала, а сын сидел на лавке, с краю у двери, как привык еще в детстве, гладил тесаные доски, из которых была сделана лавка, и жадно вдыхал давно позабытый запах дома и печи.

Мать постоянно о чем-то рассказывала. Кто-то умер по весне, кого-то задрали волки в лесу. О хорошем урожае, и о том, что староста не обижает и выделяет щедрую пайку. О том, как старшую сестру взял в жены Бар из Каледовки. О том, что сестра теперь в роду кузнечном, и как зацвела липа, она приезжала с зятем и привозила его работу: ножей пять штук, один топор и справную косу. С клеймом, как у настоящего кузнеца.

— Мам, а где отец? — спросил Грот.

Женщина, словно не заметила вопроса, поставила на стол миску с пирогами и села рядом:

— Ты лучше скажи мне, что за невесту привел, — кивнула на северянку мать. — Дева она видно, что статная. И высокая, и на лицо не дурнушка, но… ты же, вроде как, на Марте клялся жениться.

— Это ученица, — улыбнулся Грот. — Тоже Мартой зовут. Я временный учитель, пока она основы разбирает.

— Так вы не…

— Мам, где папа? — спросил Грот. — В поле что ли?

Мать вздохнула и опустила взгляд.

— Отец к предкам отправился, — нехотя произнесла она.

— Как? Почему? — смутился Грот.

— Не знаю я этого, — покачала головой женщина. — По утру проснулась на печи, зимой еще. Думала, одеяло с меня стащил, повернулась, а он на боку лежит и не дышит. С носа кровь, глаза красные. И все.

Грот осунулся, словно из него стержень вытащили.

— Сестер твоих замуж поразбирали, отец вот к праотцам отправился, а я все надеялась и ждала. Успею тебя повидать или нет, — женщина подняла взгляд на сына и с доброй улыбкой произнесла: — Сжалились надо мной боги. Сбылось, за что молилась.

— Боги это… — тихо произнес Грот и умолк. Объяснять, кто такие боги, совершенно не хотелось, да и не поняла бы мать.

— Ты уж прости, надо старосту позвать. Уговор был, что тебе дом поставят, как ты приедешь…

— Я не… я не могу остаться, мам, — покачал головой геомант.

— Как не можешь? Почему?

Парень, смотревший пустым взглядом на пироги, вздохнул.

— Тут… имперцы. Они к границе подошли и на бой зовут.

— Как имперцы?

— Они по всему Вивеку людей своих заслали. У каждого по артефакту было, и они эти артефакты вместе с собой в один день подорвали, — пояснил парень. — Если мы на бой не придем, они грозятся, что всех резать начнут. Со всех сторон.