— Так это что? Война, выходит? — взволновано спросила женщина.

— Выходит так, — кивнул Грот.

— Сыночка, маленький, может и не надо оно тебе? Мы тебя укроем и спрячем, мы…

— Когда армия с запада пойдет, она через наше село проходить будет или в обход болот им крюк делать. Они ведь просто так здесь не пройдут, — Грот поднял на мать пустой взгляд и добавил: — В любом случае пройдут, и не верю я, что они от села что-то оставят.

Мать замерла на несколько секунд, после чего дрожащим голосом произнесла:

— Ты ведь прощаться пришел?

— Не собираюсь я помирать, но может статься так, что… — сын умолк, понимая, что оправдывается, после чего добавил: — Проведать. Я пришел проведать.

Грот достал из-за пазухи кошелек и положил его на стол.

— Тут немного, но это честно мной заработанные деньги, — пояснил он и положил на стол два амулета. — Вот этот отдашь старосте. Как наденет и руну вот эту пальцем нажмет, явится каменный слуга. Что скажет носящий амулет, то он и станет делать. А вот этот для тебя…

Парень подался вперед и одел матери на шею амулет из серебра с вкраплениями изумрудов и рубинов.

— Это защитный амулет. От мага не убережет, но от случайной стрелы или простенького заклинания спасет.

Мать взглянула на амулет и покачала головой. Сняв его, она одела его на шею Гроту.

— Это ты себя береги. Береги и помни, что я тут. — спокойно произнесла она. — А я тебя подожду. Столько ждала и еще немного подожду.

— А в Вивек? Поедешь со мной? — спросил Грот.

— Нет. Я тебя тут подожду. Я тут родилась, тут выросла. Значит, и помирать тут же буду.

— Только меня дождись, — тихо произнес парень.

Грот вздохнул, поднялся на ноги и вышел из дома.

Марта же осталась сидеть за столом, внимательно наблюдая за женщиной. Та поставила локти на стол и закрыла лицо ладонями. Без единого всхлипа или звука, через несколько секунд по рукам потекли слезы.

— Где отца похоронили? — спросила северянка

— На кладбище нашем. У северной стороны, — дрожащим голосом произнесла женщина, не отрывая ладоней от лица.

Марта встала из-за стола, подхватила небольшую сумку из мешковины через плечо и закинула в нее пирогов. Она уже хотела выйти, но тут мать Грота схватила ее за руку.

— Возьми. Это его, — произнесла она и вложила в руку деревянную ложку

Самая обычная ложка, причем довольно грубо изготовленная. Простенький орнамент на ручке из квадратов и кружков. С обратной стороны на ручке красовалась кривая буква «Г».

— Ты уж позаботься о нем, — тихо произнесла женщина.

Марта кивнула и спрятала ложку во внутрь своей куртки.

— А вы его дождитесь.

***

Хойсо вошел на кухню и с подозрением уставился на старого друга.

— Только не говори, что опять решил готовить?

— Готовить? Нет. Ничего подобного, — мотнул головой упырь. — Заготовки под эклеры приготовил Рус. Крем тоже. Мое дело только наполнить и не более того.

— Готов поспорить, что ты и эту задачу провалишь, — хмыкнул черт и, пройдя к столу, уселся на стул. — Какой крем?

— Крем? Крем сегодня трех видов. Первый — самый лучший. Сливочный, — произнес Роуль и поставил перед собой миску с белоснежной начинкой. — Второй земляничный. Очень интересный вкус.

— Земляничный, — выпрямился Хойсо и вытянул шею, одновременно принюхиваясь.

— Да. Легкий розовый цвет и потрясающий аромат, — кивнул упырь, ставя перед собой вторую миску. — Ну, а третий…

Хойсо в предвкушении сглотнул слюну.

— А третий у нас будет специально для тебя… — тут Роуль достал небольшой горшок с плотно подогнанной крышкой. — …Тухлая селедка!

— Что? — вскинул брови черт, но не прошло и мига, как из-за стула вынырнули кожаные ремешки и притянули его к стулу по рукам и ногам. — Что это значит, Роуль?!

— О, не волнуйся. Это всего лишь те самые ремешки, которые мы использовали с Магдаленой, — обернулся упырь.

Он стоял с довольной миной и деревянной прищепкой на носу.

— Отличный артефакт для усмирения строптивых темных, — произнес он, поглаживая руки.

— Что происходит, Роуль?!! — возмутился Хойсо. — Отпусти меня немедленно!!!

— Сразу же после того, как ты скажешь, куда его спрятал, — ответил он и, подойдя к старому другу, нагнулся. Глядя ему в глаза, он спросил: — Где всестихийный эклер, Хойсо?