– Что ты такое говоришь?! Катя – замечательная женщина! – запальчиво крикнул Четвертый и покраснел.

– О! – заржал Псих, от которого не укрылась реакция монаха. – Я смотрю, у нас тут первая любовь без меня случилась? Но так ты только скажи, Босс. Мы тебе сейчас быстро избушку сладим, Жир своими грабельками поле вам вспашет и проборонит, свадебку сыграем, живите да добра наживайте, совет вам да любовь, как говорится. Ну ее к бесу, эту Москву – она тыщу лет без нас стояла и еще простоит.

– А что это именно он на Кате женится? – вдруг возмутился Жир. – Тут и другие кандидатуры найдутся! Нафига ей этот пацан сдался? Ей серьезный, обстоятельный и хозяйственный мужик нужен. Я лично считаю, пусть она сама выбирает. Так справедливо будет!

– Ты с ума сошел? – завопил Четвертый. – Вообще-то Катя замужем, у нее есть муж!

– Муж, – буркнул свин. – Объелся груш. Нормальные мужики такую женщину одну не оставляют.

– У-у-у, как все запущено! – сказал Псих. – Я смотрю, пока меня не было, вам мозги уже основательно промыли. Так вы скоро резать друг друга броситесь. Ну да ладно, это дело поправимое.

И он без замаха, коротким ударом посоха перебил Кате шею.

Тело женщины тряпичной куклой упало в траву.

У Четвертого едва глаза не выскочили из орбит:

– Ты… Ты… Ты… – задыхался он. – Ты что натворил, убийца?

– Я же говорю вам – это был демон… – начал было Псих, но не договорил – Четвертый принялся читать сутру.

– А-а-а-а! – орал Псих, катаясь по траве. – Не читай! Выслушай меня, потом читай! Выслушай!!!

Но Четвертый мстительно дочитал всю сутру до конца и только после этого сухо сказал:

– Говори.

Псих сел, обалдело потряс головой и, немного придя в себя, сказал:

– Это был демон. Та самая Госпожа Белые Кости, о которой говорил дед. Она действительно умеет внушать любовь и мастерски играть чувствами людей, внушая им страх, ревность, раздражительность и тому подобное. Вы что – не заметили, как нами играли, какие у нас перепады настроения были?

– Со мной ничего не происходило, я чувствую себя абсолютно нормально! – упрямо заявил Четвертый. – А вот ты – ты убил человека! Хорошего человека, который не сделал нам ничего плохого! У тебя нет никаких доказательств, что это был демон. Твои слова – это только слова.

Четвертый немного помолчал, а потом твердо сказал:

– Тебе придется покинуть группу. Я не смогу идти дальше с убийцей.

– Может, ты меня все-таки выслушаешь? – спросил Псих, глядя на юношу тяжелым взглядом.

– Только давай без общих слов, – попросил Четвертый. – У тебя есть доказательства?

– Во-первых, – размеренно начал Псих. – Никого я не убивал, даже демона. Госпожа Белые Кости слишком опытный оборотень. За миг до моего удара она применила заклинание «освобождение от телесной оболочки» и ее дух невидимым облачком вылетел из тела, которое так и осталось лежать на земле бездыханным. Она жива и сейчас наверняка опять нас подслушивает, замышляя новую каверзу.

Четвертый покачал головой:

– Это опять слова-слова-слова. У тебя есть доказательства?

– Да ты что – издеваешься что ли? – психанул Псих. – Какие тебе доказательства нужны? Моих слов уже недостаточно?

– Нет, – покачал головой Четвертый. – Ты только что убил невинного человека. Я это видел своими глазами. Никаких доказательств того, что это был демон, ты привести не можешь. А вот то, что ты склонен к насилию и что жизнь человеческая для тебя ничего не стоит, я знаю не понаслышке.

На всю эту тираду Псих ответил одним коротким словом:

– Горшок! – сказал он, как сплюнул.

– Что, прости? – не понял Четвертый.

– Горшок с кашей, которой она собиралась вас кормить. Откройте его.

– И что будет? – не понял Четвертый.

– А ты открой и увидишь.

Четвертый взял горшок в руки, развязал тряпку, которой была завязана крышка и заглянул внутрь:

– Фу!!! – монаха едва не стошнило.

Вместо каши в горшке был клубок из отвратительно воняющих червей.

– Достаточно вам было просто понюхать это яство в ее присутствии, и ваш поход был бы уже закончен. – пояснил Псих. – Вас спасло только то, что Четвертый решил не есть без меня.

Монах брезгливо отбросил горшок в сторону и признал:

– Да, это меняет дело.

– Да ни хрена это не меняет! – вдруг вмешался в разговор свин. – Босс, что ты ведешься как ребенок? Он же сам, небось, и превратил кашу в червей, чтобы отмазаться. Этот умелец в мою жену превращался, да так, что даже я ничего не заподозрил, а уж кашу в червей превратить ему как два пальца об асфальт.