— Не путаю, не путаю. А что ты меня-то расспрашиваешь? — спохватилась она. — Он сам вам, что — ничего вам не объяснил?

— Да как тебе сказать… — захихикал Псих. — Вообще-то твой неплохой вариант в настоящий момент нашего коня без соли доедает на дне Амура. А на нас ему глубоко и поровну. Мы его полдня на берег выманить пытались, но на нас поклал это… Индифферентен, говорю, он к нам.

— Не поняла. — смутилась Гуа. — Что значит — коня сожрал? Зачем?

— А я знаю? — пожал плечами Псих. — Наверное, кушать любит. За маму, за папу, за тетю Гуа.

— Ничего не понимаю. — развела руками куратор. — Ну ладно, хорошо, пусть съел. А поговорить-то вы с ним пытались?

Тут настала очередь Психа смущаться.

— Ну так… — и он изобразил рукой нечто неопределенное. — Скорее — наговорить. Короче, я не сдержался. Ты же знаешь мое отношение к лошадям.

И тут случилось удивительное. Гуа изобразила фейспалм, сказала: «Ах, да, точно!» — и расхохоталась заливистым, каким-то совершенно девчачьим смехом. Она все смеялась и смеялась, и не могла остановиться, а Псих, наоборот, мрачнел все сильнее и сильнее.

— Ну хватит! — не выдержал и прикрикнул он. — Хватит, говорю, может уже? Триста лет прошло.

— Извини — выдавила сквозь хихиканье Гуа. — Правда, извини, я не хотела тебя обидеть, просто всё как-то вспомнилось сразу. Господи, какими же придурками мы все тогда были!

И она опять залилась смехом.

— Да ты и сейчас не сильно прибавила. — окончательно надулся Псих. — Как человека же попросил — завязывай.

— Извини. — повторила Гуа, подавив смех и вытерев слезы. — Ладно, все, заканчиваем, на рассказы время тратить не будем. Пацан и так на говно изойдет из-за штрафов. Короче, поорешь рогатому, что это вас он ждет, в крайнем случае на меня сошлешься. Дальше он сам все расскажет. Как поболтаете — скормите ему пилюлю, пацан рясу не пролюбил еще?

— Да вроде нет. — разуверил ее Псих.

— Отлично. Тогда скормите, а как класс поменяет — пусть перекидывается и дальше Четверка на нем поедет.

Псих открыл было рот, хотел было что-то сказать, но Гуа не дала.

— На нем, на нем!!! — закивала она. — Сам все увидишь. Все, вали отсюда, и чтобы через секунду духу твоего здесь не было! А то сутру читать начну.

— Пасть, пасть… — процитировал Псих Косого — Только и знаешь, что «пасть».

Но послушно прыгнул в портал.

о. Большой Уссурийский,

Хабаровской локации

48°37' с. ш. 134°81' в. д.

Извлечение «рогастика» из воды прошло без сучка, без задоринки. Сначала он, конечно, игнорировал все громогласные заверения Психа о том, что произошло недоразумение.

Но когда прозвучало имя Гуа — вылез. Псих позвал его к костру, который Четвертый развел на берегу, благо уже стемнело.

— Ну рассказывай! — велел он. — Я так понимаю, нам теперь с тобой долго тусить придется. Хотелось бы понять — что ты собой представляешь.

Стояла полная тишина, а ночь уже накрыла землю гигантским шатром из звезд. В полной темноте и при свете звезд недвижный Амур асфальтово блестел, как неимоверной ширины автобан. Пламя костра плясало свой вечный танец, отбрасывая отблески на лица трех нечаянных знакомых.

Молчаливый водный демон пожал плечами и начал рассказ.

История, в общем-то, оказалась вполне банальной, известной человечеству как минимум со времен фараонов.

Новый спутник наших героев был довольно молод, по меркам демонов — немногим старше Четвертого. Его родители познакомились в веселые времена первых десятилетий после введения Системы. Переменчивая судьба свела их дороги в одном клане демонов, где они успешно делали карьеру, параллельно все с большим интересом приглядываясь друг к другу. Однажды произошло неизбежное, после чего они стали жить вместе, несмотря на хихиканье коллег за спиной. Все-таки он был переродившимся лосем, а ее происхождение так вообще было немыслимой экзотикой для российских широт — она была из гиппопотамов.

Впрочем, смеялись над ними недолго. Они оба были прирожденными лидерами, и этому дуэту вскоре мало кто рисковал заступить дорогу. Через несколько лет они стали во главе клана, который под их руководством начал быстро расти и набирать силу.

И все было хорошо, вот только их союз, как и все межвидовые браки, был обречен на бездетность. Отца это не сильно тревожило, а вот мать…

Мать однажды исчезла почти на полтора года, а вернулась обладательницей эпического умения «Ромео и Джульетта», позволяющего смешанным парам демонов обрести счастье отцовства и материнства.