Свин тоже остановился, не зная, что дальше делать. Усатый демон подождал еще пару секунд, понял, что продолжения драки не последует и, пожав плечами, нырнул в воду.

Тут же, впрочем, вынырнул и показал палец.

Но не средний, как можно было предположить, а указательный.

— Один. — напомнил он. — Один остается — трое уходят. Только не зверь. Разумный один. Один разумный. Это справедливо. Это правильно. Я даже сам перевезу, у меня плот есть. Хороший плот. Никто не утонет. Многие приходят — одного разумного платят, остальные реку переплывают, и дальше идут. Меня все знают. Я не обманываю. Я честный. И справедливый. Всех не ем. Только одного. Это справедливо.

Он повернулся к свину, который так и стоял на мелководье как оплеванный.

— Хочешь драться — приходи. В реке и на реке драться можно. На берегу — нельзя. Ты хорошо дерешься, с тобой драться полезно. Я много нового узнал. С двумя драться не буду. Это опасно. Очень опасно. Слишком опасно.

Он еще немного постоял на воде, не дождался никакой реакции на свои слова, пожал плечами и ушел в глубину.

Свин тоже пожал плечами, горестно вздохнул и, волоча за собой грабли, пошел на берег.

— Что делать будем? — прямо спросил он, когда вся четверка собралась вместе.

Псих пожал плечами:

— Он, конечно, долбанутый какой-то, но при этом — не дурак. Давай исходить из того, что на берег он не выйдет и близко к опасной зоне не подойдет. Ты видел где он остановился? Еще бы буквально два-три метра к берегу, и я бы рискнул телепортироваться. Но он остановился как раз на черте гарантированного бегства. То есть он видит границы возможного и очень четко их сечет. Мне кажется, еще раз свина в реку засылать смысла нет — не похож этот демон на азартного парамошу, не поведется он.

Он посмотрел на Жира и поинтересовался:

— Ты бы, кстати, оделся, что ли. Или так и будешь в одних полосатых семейных труселях разгуливать? Шварценеггер ты наш разжиревший.

Жир замечание проигнорировал, задав вместо этого вопрос.

— А, может, нам того… Сбегать к ближайшему населенному пункту и добыть там себе какого-нибудь разумного? В качестве платы на проезд?

— Совсем сбрендил? — подал голос Четвертый. — Если мы невинной душой себе проход купим, с меня сразу же «Святость» слетит. Моментом.

— Давай виноватую поймаем! — тут же развил чужую идею обезьян. — Можно к пещере соболевской прыгнуть, там отловить кого-нибудь подушегубистее, из тех, кто себе карму на сто лет вперед испортил. Не, реально, давай мы с Жиром быстренько метнемся? Хотя нет, Жир лучше тебя охранять останется.

— Никуда вы не метнетесь! — рассердился Четвертый. — Какая разница — хороший он или плохой? Проблема в том, что нельзя монахам чужой жизнью за свое удобство расплачиваться.

— Господи, сколько условностей у этих монахов… — проворчал Псих.

— «У нас, монахов», ты хотел сказать? — переспросил Четвертый, отличавшийся хорошим слухом.

— Да, да. Вот именно. — на голубом глазу подтвердил Псих. потом вздохнул и добавил. — Ладно, раз больше никаких идей ни у кого нет, сидите здесь и ждите меня.

— А ты куда? — спросил юноша.

— К Гуа, конечно. — ответил Псих. — Прошлый раз визит к ней решил проблему. Может, она и в этот раз поможет?

И подвесил фиолетовый портал.

Неизвестно где в Верхних Планах

На сей раз, для разнообразия, Псих застал Гуа на кухне. Но не в фартуке у плиты, а за столом с чашечкой кофе.

Человек привыкает ко всему, и куратор, увидев портал и выпадающую из него обезьяну, уже даже не вздрогнула.

— Может, нам с тобой уже съехаться, блохастый? — задумчиво спросила она, разглядывая гостя поверх чашки. — У меня такое впечатление, что ты околачиваешься в этой квартире больше чем я. Или нет, у меня появилась идея получше. Давай я просто подарю тебе эту хату, и ты будешь сюда ходить без меня?

— Мне нельзя владеть недвижимостью в Верхних Планах, я лишен гражданства, и ты это знаешь. — просветил ее Псих. — Кофе нальешь?

— Тебе нельзя употреблять тонизирующие напитки, — сказала Гуа, но к плите все-таки пошла. — Иначе какой ты монах?

— Хреновый. — сказал Псих. — И ты это тоже знаешь.

— Знаю. — кивнула куратор. — Тебе повезло, джезва еще горячая.

— Можно подумать, у тебя были бы проблемы подогреть. — хмыкнул Псих. — Видел я, как ты прыгнувшего на тебя с мечом берсерка за время полета до хрустящей корочки запекала, а тут какая-то турка.