Рудольф широко улыбнулся.

– Я полностью согласен с вами, кузина, и готов подписаться под каждым вашим словом.

– Значит, вы тоже полагаете… – начала Амалия.

– Совершенно неважно, что я полагаю, – перебил ее кузен. – После того, как вы вчера оказались правы, а я кругом не прав, я готов оказывать вам поддержку в любом начинании, которое вам угодно будет предпринять.

– Вот как? – подняла брови Амалия.

– Да, – серьезно ответил Рудольф. – Значит, по-вашему, ее мог убить кто-то из семьи?

– Пока это только мои догадки, – заметила Амалия.

– А мотив? Полагаете, деньги?

– Возможно, – поколебавшись, согласилась Амалия. – Или чье-то ущемленное самолюбие.

– Хм, – сказал Рудольф. – Мне кажется, я понимаю, что вы имеете в виду. Лично я считаю, что если уж они терпели ее столько лет, то терпели бы и дальше. Домашние тираны всегда выбирают таких жертв, которые не станут сопротивляться. В этом и состоит весь их гнусный расчет. Они ставят на то, что между бунтом и смирением человек почти всегда выбирает последнее, потому что внешне оно не требует таких усилий, как бунт. Но, что бы там ни говорили, смирение – выбор малодушных, и расплата за него бывает очень жестокой.

– А расплата за бунт? – подала голос Амалия.

Рудольф усмехнулся:

– В нашем мире за все приходится платить, кузина. Кстати, я должен сообщить вам кое-что. – Он подался вперед. – Сегодня я совершенно случайно заглянул в ту пустующую каюту…

– Позвольте мне закончить, – сказала Амалия. – Вы не нашли в шкафу… нашего знакомого. Так?

– Именно, – со вздохом подтвердил Рудольф. – Кажется, сам он уйти не мог. Как вы думаете, куда он делся?

– Уплыл, – отозвалась Амалия. – Как и мадам Эрмелин.

Рудольф мечтательно зажмурился.

– Наверное, мерзавец Вернер постарался. Надо бы разок применить к нему ваш метод. Канделябром по голове, связать и кинуть за борт.

– Руди, я нахожу, что вы чересчур кровожадны, – мягко заметила Амалия.

– Это, наверное, во мне заговорил прадедушка Боэмунд, – доложил Рудольф, весело блестя глазами. – Так что вы намерены предпринять по поводу мадам Эрмелин?

– А что бы вы сделали? – напрямик спросила Амалия.

– Для начала, – спокойно ответил Рудольф, – я бы побеседовал с врачом.

Они нашли доктора Ортегу в бильярдной, где он с азартом гонял шары на пару с аккомпаниатором Шенье.

– Доктор, – сказала Амалия, – можно вас на минуточку?

Ортега отложил кий и подошел к ним. Амалия отвела маленького доктора к окну, где, немного смущаясь, завела разговор о мадам Эрмелин. Мол, ее смерть была такой внезапной… Не думает ли он, что мадам могли попросту убить?

– Странно, – заметил Ортега, с любопытством поглядывая на молчавшего Рудольфа фон Лихтенштейна. – Очень странно.

– Что именно? – насторожилась Амалия.

– Да то, – беззаботно ответил доктор, – что вы, мадам Дюпон, не первая, кто задает мне сегодня этот вопрос.

Амалия вся обратилась в слух.

– В самом деле? Значит, кто-то еще спрашивал у вас…

– К вашим услугам, мадам Дюпон, – произнес мягкий баритон в двух шагах от нее.

Амалия резко обернулась и увидела сыщика из страховой компании, Деламара. Он стоял, заложив руки в карманы, и пристально смотрел на нее.

– Доброе утро, месье Деламар, – проговорила Амалия, улыбаясь самой очаровательной из своих улыбок, которой было бы вполне достаточно, чтобы заменить солнце в ненастный день. Однако месье Деламар, похоже, был не слишком чувствителен к женским чарам, потому что смотрел на Амалию с неприкрытым подозрением.

– Все в порядке, Ортега, – сказал сыщик врачу. – Можете идти.

Недоуменно пожав плечами, доктор вернулся к прерванной партии.

– Можно вопрос, мадам Дюпон? – очень вежливо осведомился Деламар. – Что побудило вас, постороннего, в сущности, человека, интересоваться подробностями кончины мадам Эрмелин?

Амалия и Рудольф тревожно переглянулись. Требовалось срочно подыскать какое-нибудь объяснение, и желательно как можно более убедительное. Как всегда, Амалия нашлась первая.

– Видите ли, – сказала она, – дело в том, что мой муж, месье Дюпон, всегда говорил мне… – Она запнулась.

– Молодчина этот Дюпон, – встрял Рудольф, чтобы заполнить паузу.

– Да. – Амалия улыбнулась. – Так вот, месье Дюпон всегда говорил мне, что случайных смертей не бывает, – выпалила она.

Брови сыщика поползли вверх.

– А ваш месье Дюпон… он кто? – спросил он.

– Месье Дюпон – полицейский, – бодро ответила Амалия. И, послав Рудольфу многозначительный взгляд, добавила: – Был.