После «женщины» при встрече с каждым новым матросом-охранником в воду угодили: ребенок, второй помощник Марешаль и пассажирка первого класса. Утопив всех, кого только можно, кузены наконец достигли цели.

Гигантский трюм тянулся, сколько хватало взгляда. В полумраке терялись очертания каких-то диковинных груд, на которые, чтобы предохранить их от перемещения при качке, были наброшены специальные сетки, прибитые к полу. Амалия невольно поразилась количеству барахла, которое перевозили с собой пассажиры. Громадный черный рояль поблескивал лакированным боком, зияли пустотой старинные шкафы, из-под каких-то тюков высовывался даже обломок колонны, похожей на античную развалину. Внезапно где-то в глубине раздался сдавленный хрип, и Амалия, испуганно пискнув, вцепилась в рукав Рудольфа. Хрип повторился ровно двенадцать раз, после чего захлебнулся и умолк.

– Боже мой, – тихо рассмеялся Рудольф, у которого тоже мурашки бежали по коже, – да ведь это же часы! Полночь!

Амалии стало стыдно своего страха. Она отпустила кузена и тут же, завизжав еще громче, вновь вцепилась в него. В проходе сидела маленькая серая мышка и лапкой разглаживала усы. Услышав истошный вопль Амалии, она подпрыгнула, сделала полный оборот вокруг себя и исчезла между бесформенных тюков.

– Не орите так! – взмолился Рудольф. – Вы переполошите весь корабль!

– Я испугалась! – просипела Амалия в свое оправдание, еле переводя дух.

– Тайный агент, – поучительно сказал Рудольф, – не должен бояться каких-то жалких грызунов, которые не могут причинить ему никакого вреда.

– Вам легко говорить, – оскорбленно отозвалась Амалия. – А я терпеть не могу мышей!

Здесь, в трюме, раздавалось множество странных, тяжелых звуков, которые на палубе почти не ощущались. Где-то рядом, в машинном отделении, рокотали машины, и пол сотрясался мелкой дрожью, вторя их неустанному движению. «Мечта» разрезала волны, и корабль вздыхал, стонал, кряхтел и содрогался. Скрипело дерево, и седой Атлантический океан, в котором бесследно исчезла мадам Эрмелин, бился в обшивку судна, недоумевая, что за вызов ему брошен этой игрушкой из стали и человеческой мысли. Он хотел раскусить корабль, как орех, но тот не поддавался и упорно, неуклонно продолжал свой путь. Амалия невольно поежилась: она чувствовала себя так, словно находилась в брюхе огромного животного.

– Иона во чреве кита, – пробормотал Рудольф, и Амалия поняла, что он думает о том же самом.

Именно тогда он и сказал:

– По-моему, я сошел с ума… И что же мы будем искать здесь?

– «Леду», – коротко ответила Амалия, возвращаясь к действительности.

– Да? – вздохнул Рудольф, с тоской оглядывая громоздящиеся вдоль прохода необъятные груды поклажи. – И где же она, интересно?

– Я думаю, – сказала Амалия несмело, – она в багаже Мерсье.

Рудольф остолбенел.

– Мерсье! Позвольте, так ведь это негоцианты из Марселя? Какого черта…

– Он и она, – напомнила Амалия. – Не знаю, как их зовут, вернее, звали, – поправилась она, – но уж точно не Мерсье. Я думаю, они и были сообщниками Висконти.

Рудольф задумчиво поскреб подбородок.

– Неплохо. Дайте-ка я разовью вашу мысль. Девица – любовница Висконти – убедила его принять ее план, так? Но у девицы был еще один дружок, и они уже в самом начале решили сохранить деньги и картину для себя. Сначала они попытались сдать нашего аристократа, а потом, поняв, что не отвяжутся от него, решили убить. Пиф-паф, два выстрела, и чета Мерсье уже никогда не будет плавать на пароходах. Однако картина уже в багаже, она погружена. Так?

– Они хотели начать новую жизнь в Америке, – вставила Амалия. – Заметьте, не у них одних новая жизнь ассоциируется с Новым Светом. Большинство людей думает, что стоит только пересечь океан, и от старых неприятностей не останется и следа. Что же до багажа, то он абсолютно точно прибыл на борт. Я узнала об этом от Марешаля, когда наводила у него справки об отсутствующих.

– Итак, «Леда» где-то здесь, и поэтому Висконти покупает билет третьего класса и является на корабль. Гм! Логично… – Рудольф поморщился. – Чересчур логично! Надо быть последним идиотом, чтобы поверить в это. С чего мы начали? С грязного платка и двух отсутствующих пассажиров первого класса. И к чему пришли? К пошлейшей трагедии в духе какого-нибудь… Эй, куда вы?

– Искать багаж четы Мерсье.

– Так просто? – крикнул фон Лихтенштейн уже в пространство – Амалия удалялась от него, не слушая, что он ей кричит. – Кстати, не забудьте, там повсюду мыши! Несметные полчища мышей, которые спят и видят, как бы полакомиться вашими сахарными косточками. – Спина Амалии дрогнула, но девушка не остановилась. – Черт подери, – процедил германский агент, – и что прикажете делать с такими родственничками? Погодите, Амалия, я с вами.

Они миновали рояль и двинулись в глубь отсека. В трюме было дьявольски холодно, и вскоре два доблестных агента разных государств уже клацали зубами.

– Двадцать минут первого, – ворчал Рудольф, ежась и поглядывая на часы на цепочке. – Моя мама говорила, что всякий порядочный человек должен в это время быть в постели.

Возле каждой сетки, скрывающей под собой багаж пассажиров, были начертаны на полу мелом какие-то совершенно непонятные знаки, напоминающие иероглифы. Багажных бирок с именами пассажиров не было видно, и Рудольф здорово приуныл.

– Похоже, что придется переворачивать тут все вверх дном, – бурчал он, искоса поглядывая на невозмутимую Амалию. – Как было бы просто, если бы…