Шрифт:
– Кузен!
– А?
– Вы бы не могли немного помолчать? Я думаю.
– О чем? – спросил германский агент, подняв воротник и зябко передергивая плечами.
– Рояль – это наверняка вещи сеньоры Кристобаль, – говорила меж тем Амалия. – Колонна… Дайкори? Он, кажется, серьезно интересуется искусством. Или Фоссиньяк, художник, у которого жена из Бельгии? У Мерсье, которых мы ищем, наверняка должен быть компактный багаж.
– Вот как раз компактный, – проворчал Рудольф, указывая на гору багажа высотой в два человеческих роста.
Но Амалия только скользнула по горе взглядом и покачала головой.
– Нет, это голландец…
– Откуда вы знаете? – спросил германский агент.
– Детский велосипед. Смотрите!
– Но у художника тоже двое детей, между прочим.
Амалия тяжело вздохнула.
– Этот велосипед, – с раздражением пояснила она, – годится для ребенка до пяти лет. У художника дети девяти и десяти лет. Ясно?
– Яснее некуда, кузина. Смотрите, здесь всего шесть сундуков.
Общими усилиями агенты стащили сетку. Каждый взял на себя по три чемодана, содержимое которых вскоре было выставлено на всеобщее обозрение.
– Что у вас?
– Четыре галстука…
– Дамские панталоны…
– Книги…
– На каком?
– На английском. «Духи и способы общения с ними». Звучит?
– Гм! Похоже, кузен, мы с вами осквернили багаж миссис Рейнольдс.
– А галстуки? – вскинулся германский агент. – Зачем миссис Рейнольдс галстуки?
– Мэри упоминала, что ее дядя живет в Америке, – отозвалась Амалия. – К несчастью, он еще не умер, поэтому миссис Рейнольдс, страдая от того, что не может пообщаться с его духом, везет ему в подарок из Европы галстуки. Другого объяснения у меня нет.
– Ну и цвет… Я бы скорее удавился, чем надел такой.
– Я же вам объяснила, кузен. Это она из мести…
– С вами не соскучишься, кузина!
– Как и с вами, дорогой кузен…
Рудольф неожиданно прислушался и вскочил на ноги.
– Тише! Сюда идут…
– А, дья…
Книги оказались завернутыми в панталоны, панталоны полетели в чемодан, чемодан в спешке задвинулся под сетку, отодранную с одного края… Агенты разбежались: Амалия – влево, Рудольф – вправо.
По проходу шли двое вооруженных стражей.
– Мне послышался шум в багажном…
– Думаешь, воры?
С бьющимся сердцем агент кайзера и агентша русского императора прислушивались к разговору матросов. Случайно Амалия глянула в проход и закоченела. Посередине его валялся ярчайший ядовито-желтый галстук с красными цветами.
– Не знаю… – промолвил первый матрос неуверенно.
Рудольф, ежась от холода, спрятался за роялем. Услышав писк, он поднял голову. На крышке рояля сидела мышь и озадаченно смотрела на него.
Не дойдя десятка шагов до изобличающего галстука, стражи остановились.
– Смотри-ка, рояль…
– Он принадлежит той певице.
– Ты ее слышал?
– Ага… Она сегодня пела в салоне. Жаль, эта сволочь Робер услал меня к вахтенному… Так и не дал дослушать, гнида.
Мышь пискнула, вскочила на плечо Рудольфа, пощекотала ему усами шею и по сюртуку ловко стала спускаться на пол. Германский агент стоял, боясь пошевельнуться и обливаясь холодным потом. Ощущения от прикосновения проворных лапок были далеко не такими приятными, как может показаться. Мышь меж тем завершила свое путешествие, выбежала в проход, но, завидев двух огромных матросов, заметалась и быстро юркнула в какую-то щель.
– Это мышь, Жан… Пошли отсюда.
– Свет… Надо забрать лампу, не то этот гад опять будет ругаться.
Шаги удалились. В глубине трюма чьи-то спеленатые часы прохрипели час ночи. Матросы унесли единственную лампу. Дверь за ними захлопнулась, и в конце девятой главы наступила кромешная тьма.
Глава десятая,
в которой тайные агенты блуждают во тьме
– Рудольф!
– А?
– Вы где?
– Сам не знаю. Подождите, я к вам подойду… О, черт!
– Осторожнее!
– Дьявол, как тут темно!
– Вы себе ничего не сломали?
– Нет! Какого черта, спрашивается, я послушался вас и приперся сюда? Ради каких-то дамских пан… А-а!
– Осторожно, там где-то валяется галстук.
– Спасибо, я уже зацепился за него и упал. Вы очень добры!
– Рудольф!
– Ну что?
– Кузен, вы целы?
– Да. Знаете, чего я сейчас хочу?
– Чего?
– Быть круглым сиротой. Не иметь ни отца, ни матери, ни дяди, ни тети, ни отдаленной кузины!