— Ну, если всё же сбежишь, это ключ к твоей депозитной ячейке. Банк Восточного Доврена, зарегистрировано на твоё настоящее имя. Я ничего не взял себе.

Я повесила ключ себе на шею.

— Я знаю, что ты бы так не поступил, Финн. Мы же знакомы с десяти лет.

Лудд распушился, выгнув грудь колесом.

Финн глянул на свою птицу.

— Если я что-то услышу… если я прознаю, что ангелы собираются сделать что-то ужасное, и тебе понадобится бежать или быть особенно осторожной, я пошлю тебе весточку с Луддом. Он обучен такому, знаешь ли. Я могу научить тебя призывать его. И он спустится с запиской.

— Твой ворон, может, и обучен доставлять послания, но я не обучена читать их, к сожалению.

Он пожал плечами.

— Я нарисую послание.

Финн был замечательным художником и практически единственным, кто смог бы нарисовать сложное послание.

Я кивнула на петляющую мощёную улочку.

— Идём?

Он забрал чемодан из моих рук.

Я сделала примерно три шага и уже испытывала искушение сбросить туфли. Вокруг нас вдоль улочки стояли закрытые пабы. Люди проскальзывали мимо, направляясь в доки. Некоторые мужчины поворачивали головы и свистели мне вслед.

Запах горячего хлеба и кофе витал в воздухе. Мой желудок заурчал от голода.

Пока мы шли, Финн учил меня, как подзывать Лудда — серией лёгких щелчков и воркующих звуков. Лудд хлопал крыльями, каркал в ответ и выглядел довольным собой. Настроение Финна, напротив, было мрачным. Словно он вёл меня на казнь.

Чем южнее мы заходили, тем больше людей высыпало на улицы, направляясь к реке. Атмосфера изменилась. Может, дело в тучах на небе, но все казались более мрачными. Никто не улыбался, не насвистывал и, похоже, вообще не радовался жизни. Это походило на парад мрачных лиц.

— Все выглядят несчастными.

Финн глянул на меня, хмурясь.

— Я определённо чувствую себя ужасно. Такое ощущение, будто я тебя больше никогда не увижу.

— Ты же знаешь, что я и раньше выбиралась из непростых ситуаций. Помнишь, когда ребята Халстона взяли меня в плен ради выкупа? Я прекрасно выбралась.

— Знаю, — он крепче сжал ручку чемодана. — Но ангелы могут заморочить тебе голову. У них есть способности сродни афродизиаку. Они могут заставить женщину думать, будто она любит их, будто она желает их. Они могут заставить её забыть, что они монстры. И сегодня утром я кое-что видел. Меня едва не стошнило. Это напугает тебя, но тебе нужно знать.

По мне пробежала дрожь.

— Ладно.

— Это было на улице Галстон. Я увидел толпу копов, стоявших в переулке. Так что решил заглянуть, — он прижал ладонь ко рту, точно его вот-вот стошнит. — Сначала я увидел слова «Время Вышло». Написанные кровью. И он подписался. Слово «Самаэль» внизу, как подпись. Это имя ангела. Я не знаю, кто он такой. Но я слышал, что он самый худший из всех.

Моя кровь похолодела.

— Что значит «Время Вышло»?

— Думаю, это было предупреждение для нас, смертных. Шторм смерти. Апокалипсис. Ангелы начнут убивать нас всех. Потому что потом я увидел… я до самой смерти этого не забуду, Лила… Захра. Это был труп женщины. Альбийской женщины. Я видел татуировку на её руке. Под кровью. Мы для них всё равно что животные.

Убийства не были редкостью в Восточном Доврене в последнее время, и Финн определённо видел мёртвые тела на своём веку. Раз он так потрясён, я понимала, что это должно быть нечто отвратительное.

— Что с ней случилось?

— Её пришпилили к стене и как будто вывернули наизнанку. Её лёгкие были извлечены через спину и вывернуты наружу подобно крыльям. Я слышал, что ангелы скоро придут за нами.

И тут аппетит окончательно покинул меня.

— Финн, я постараюсь узнать там всё, что смогу.

Ранние лучи утреннего солнца лились через цветное стекло моих окон, но я ещё не был готов подняться с кровати.

И как только мои глаза снова закрылись, передо мной появилось видение будущего, где дым застилал ночное небо, и сквозь него струились лучи лунного света.

Я шагал по улицам, и смерть исходила от меня волнами.

Солдаты маршировали, одетые в тёмные одежды. Смертные бежали от меня с криками. Кровь покрывала их мечи, их одежды. Мои солдаты охотились на альбийских врагов, убивая их одного за другим.

В своём сне я свернул за угол на петляющих улицах и пошёл по брусчатке. Двое мужчин прижали женщину к стене и перерезали ей горло. Кровь заструилась по её бледной коже, и её глаза выпучились, когда она сползла по стене.

Всюду по улицам текла кровь, тела вокруг меня начинали образовывать кучи. Хаос человечества правил на этих улицах.

Обернувшись на Замок Аида, я увидел дым, клубившийся в тёмном небе. Запах обуглившейся плоти опустился на Доврен.

Сегодня правили завоевание и разрушение. Небо расколола молния.