Когда я посмотрела на своё отражение в зеркале, у меня отвисла челюсть. На мгновение создалось впечатление, будто мои волосы шевелятся и змеятся вокруг головы. Мои глаза сверкали серебристым отливом. Я моргнула, и иллюзия вновь пропала. Может, белладонна на меня всё-таки повлияла.

«Соберись, Лила».

Я нажала на кнопочку, и дверь отворилась.

Закрыв за собой зеркало, я сразу потянулась к ремню, отчаянно желая снять с себя бл*дскую бомбу.

И всё же… без свечи здесь было темно, хоть глаз выколи.

Если отстегну чемоданчик от груди, то могу нечаянно ударить им о стену.

Так что вместо этого я расставила руки в стороны, кончиками пальцев задевая холодные каменные стены. Сегодня замок ощущался живым. Я двигалась быстро, словно запомнила здесь каждый поворот.

— Элис, я делаю это для тебя.

Образ её смерти до сих пор оставался выжженным в моём сознании, но теперь он прорисовывался в деталях. Это была сцена в движении, и вот я уже видела, как Элис стоит перед Самаэлем на коленях и умоляет не убивать её. Я гадала, представился ли ей шанс сказать ему, что у неё есть семья, которая будет по ней скучать. А он, с пылающими глазами и огненными цепями, обвивавшими его мощное тело, обрушил свой меч на её шею.

К тому времени, когда я добралась до его комнаты, чистая ярость озаряла меня изнутри, выжигая всякую сдержанность. Только тогда я медленно расстегнула ремень и опустила чемоданчик.

Я посмотрела в щёлочку в стене, ища признаки движения. Некоторые свечи в люстрах были зажжены и подрагивали, отбрасывая отсветы на стопки книг. Арочный проём справа, который вёл в спальню Самаэля, оставался тёмным.

Я прижалась ухом к стене. Меня приветствовала тишина, нарушаемая лишь грохотом моего сердца да шумом крови в ушах.

Я нашла потайной дверной проём. Я медленно прошла через него, затем выскользнула из-за гобелена и осмотрелась по сторонам. Всё здесь казалось совершенно безжизненным. Я гадала, насколько далеко распространится взрыв.

Я могла лишь надеяться, что он уничтожит не слишком много книг.

Я тихо прокралась в его спальню, обнаружив, что там царит полная темнота, если не считать тусклого света из библиотеки.

«Действуй быстро, Лила».

Я зажгла одну свечу на каминной полке, давая себе достаточно освещения, чтобы видеть, что я делаю.

Только достав ящик, я испытала секундное колебание, увидев его аккуратно расставленные стеклянные баночки с чаем. Всё это выглядело таким нормальным и домашним. Почти человечным. Что-то в знании такого нормального вечернего ритуала Самаэля заставило меня помедлить. Он пал, потому что заботился о ком-то, и он пил чай, потому что это напоминало ему о ней.

Моё сердце сжалось, дыхание сбилось. Я ощутила странную связь с ним, резкую вспышку желания защитить.

Самаэль был загадкой, которую мне хотелось разгадать. Если он умрёт, я никогда не узнаю его секреты.

Но сейчас не время размякать, ведь так? Я верна Элис, а не ему. Самаэль очаровал меня, и я влюбилась в его прекрасное лицо, в его поцелуй. Но печальные факты сводились к тому, что он убивал ни в чём не повинных женщин. В том числе и мою сестру. Вот и всё.

Я положила чемоданчик на песчаниковый пол и аккуратно открыла застёжки.

Моё сердце грохотало как громкий барабан. «Бум, бум, бум».

С трудом сглотнув, я постаралась унять дрожь в руках, пока доставала из чемоданчика маленькую взрывную мышеловку. Сначала я опробовала всё с ящиком, убеждаясь, что понимаю, куда её надо приклеить, чтобы пружина вступила в контакт с переключателем, но не убила меня в процессе.

Затем, как и было сказано, я оставила две аккуратные полоски клея на дне бомбы. Пока я аккуратно опускала её в ящик, крепя к древесине, моё дыхание участилось. Это самый опасный этап — прицепить пружину булавочкой к задней части. Если я натяну слишком сильно, бомба сработает. Если я открою ящик, бомба сработает. И если я слишком сильно тряхну переключатель, пока закрепляю его — всё верно, угадали — бомба сработает.

Так что я частично задвинула ящик, затем просунула внутрь руку с английской булавкой. Я задержала дыхание, думая об Элис. Наконец, булавка вонзилась в мягкую древесину задней части. Теперь надо достать руку, не спровоцировав взрыв.

В горле встал ком, и я медленно и аккуратно убирала руку, стараясь унять дрожь, но моя рука тряслась так, что позавидовал бы даже Финн. «Не задень переключатель, Лила».

Только когда моя рука оказалась на свободе, давление в груди немного ослабло. Я медленно и протяжно выдохнула, затем задвинула ящик внутрь.

На мгновение я прикрыла глаза, переводя дыхание. Я ярко видела Элис в своих воспоминаниях. Когда мне было пять лет, а ей — шесть, она нарисовала на нашей стене короля и королеву. У нас не было игрушек, и этот рисунок должен был оживить квартиру. Это были ужасные существа с длинными костлявыми пальцами и коронами из золотистых пиков, но я всё равно была в восторге, потому что она пыталась приободрить меня.