Ужасно. Конечно, он встал кому-то поперёк горла!

Рассудительный, да? А с сыном не повезло. Даже с двумя!

— Плохо? — поинтересовалась Амелия.

— И как он не заметил, что у него под носом творится? — пробурчал я в ответ. — Нелепица какая-то.

Амелия покачала головой.

— Пора.

Я поднял голову и проследил за её взглядом; конечно же, девушка смотрела на часы. Прощайте, депрессивные мысли о том, кто кого первым убьёт — привет, непримечательная школьная жизнь Альбериха.

Наконец я вспомнил, что всё это напоминает; я был молод, и у меня была напарница, сунувшаяся в нашу опасную работёнку, чтобы обеспечить младшую сестру. Так эта младшая сестра вечно сидела, уткнувшись в глупые девчачьи комиксы про девочек с волшебными палочками. Как там, в свободное время волшебница, а в жизни — просто школьница?

Я прыснул от смеха. Идеальное совпадение.

Амелия, стоявшая рядом, едва заметно вздохнула. Кажется, она потеряла всякую надежду понять, что у меня в голове.

Я махнул рукой, прощаясь с горничной, и вышел из комнаты. Не прошло и пары секунд, как я перешёл на быструю ходьбу на грани бега; времени действительно было впритык, и это отличный повод нигде не задерживаться и ни с кем не говорить.

Я добрался до аудитории, краем глаза заметив преподавателя, спускавшегося по лестнице в другом конце коридора. Удачно и точно так, как я и хотел. С довольным видом я вошёл в просторное помещение с гигантскими окнами в пол.

Затем я застыл.

Я собирался заняться чем-нибудь полезным; обучение магии было как раз тем, чего мне всегда не хватало, так что сосредоточиться на лекциях было не лишним. В свободное время я планировал снова пройтись по обширному списку книг; помимо магии и древнего языка, я должен был озаботиться местной историей и правом. В конце концов, в мёртвое тело я уже вряд ли вернусь, а жить тут как-то придётся.

Не то чтобы я большой фанат бесконечного чтения и учёбы но ведь тут даже нет других источников информации! Детишки и правда зря не ценят свою учёбу в академии…

Как раз из-за моих планов я надеялся, что такой общительный парень, как Райан, уже будет окружён людьми и думать обо мне забудет. Тогда я бы нашёл пустой стол или устроился рядом с тихоней, вроде Тайлы. Спокойный день, наполненный рутиной, и никаких попыток общаться с подростками, притворяясь одним из них, когда ты намного старше.

Моим планам было не суждено сбыться. Райан — эта слишком добрая душа, чёрт возьми, — занял мне место рядом с собой!

Ай-яй, похоже он действительно думает, что взял слабого новичка под своё крыло… Как неловко.

Райан заметил меня. Конечно, заметил — очевидно, он ждал пеня всё это время! Юноша помахал мне, приглашая меня на то самое место, и Обель, тоже зажатый между Зенфером и его друзьями, послал мне сочувствующий взгляд.

Что ж, я не один попал в эту ловушку.

В коридоре раздались шаги преподавателя; я понял, что выбора уже нет. Пришлось плюхнуться рядом с Райаном, дружелюбно поздороваться и смириться, что в тишине я не посижу.

— Утро! Ты опять такой помятый. Ты вообще спишь?

Часа четыре.

— Конечно. Спасибо за комплимент, Райан.

Зенфер рассмеялся, как будто я смешно пошутил; наверное, для него это так и звучало. Но он не успел мне ответить — дверь распахнулось, и хмурое лицо тридцатилетней женщины в очках встретилось взглядом с группой затихших детей. Как перепуганные кролики, они замерли, глядя на преподавателя; что ж, я действительно не понимаю, что именно их пугает.

Серьёзно, я не слышал, чтобы в Типрихсе вообще была система наказаний за что-либо, хотя пролистал школьный справочник на досуге.

Лектором была не мадам Тинбоу, так что и сохранять полную тишину, пока она не смотрит, никто не собирался. Эту женщину явно боялись меньше; в мою голову прилетело как минимум три бумажных шарика с записками от Райана, и ни одну из них я не открыл.

Просто из вредности.

Теоретические заклинания были интересными, но всё же… теоретическими. Как оказалось, практика под присмотром мистера Шантдера проходила всего раз в неделю по полтора часа.

Это моя паранойя, или здесь действительно никому не нужны настоящие маги?

Повезло, что Амелия достала мне записную книжку, как я и просил. Так я оказался одним из немногих, кто делал заметки; так как Обель и его кузина тоже этим занимались, я решил, что стоит расспросить их, было ли что-нибудь, что мне стоит знать, за предыдущие две месяца.

Точно, два месяца. Вечно о них забываю — все так волновались, но с уровнем обучения Типрихса это не срок.

Окончание (или начало занятия) объявлял звук, похожий на громкое тиканье часов. На несколько секунд он становился таким громким и всеобъемлющим, что проникал в мозг, заставляя жмуриться, но затем всё приходило в норму.