Ну, учёба на любителя, но поверите ли вы, если тёмный маг скажет, что никогда не пытался создать ходячий труп? Точно нет. Соблазн слишком велик.

Ко времени выхода, когда на улице уже была темень, мы с Амелией были готовы к выходу. Я переоделся в грубоватый городской прикид, не забыл о смене цвета глаз на обычный мутно-серый и взлохматил волосы, для верности похлопав их каким-то порошком, выданных горничной; каким-то образом эта штука блокировала любой приятный запах и делала мои волосы грязноватыми и пушистыми.

Отчего-то мне казалось, что это маленькая месть, потому что мой вид стал несколько… нелепым. Ну что, Алекс Эддерли, теперь ты какой-то неказистый городской червь?

Я обернулся к Амелии; она тщательно скрыла выражение своего лица, но, подняв руку, девушка выставила вверх большой палец. Очевидно, она не поняла, как должна была скопировать жест, так что остальные пальцы были выпрямлены. Я фыркнул; чёрт, как можно кого-то передразнивать с таким видом?

Мы выбрались из общежития, как две крадущиеся мыши; наверное, тяжело быть тихой на каблуках. Вот же ж, так и не узнал, зачем они Амелии. Конечно, симпатично, но иногда я теряю уверенность в её способности драться или бежать.

С другой стороны, её стереотипный наряд горничной слишком хорош, чтобы я мог потребовать что-то изменить. Но надо было задуматься, когда мы выбирали вещи для вылазки в город. Наверное, поэтому она настояла на том, чтобы у меня были просто отвратительные штаны, которые жали, где не надо. Амелия, это месть?

Место, где мы собирались выбраться из академии, было пустынным; оно находилось прямо за столовой, и дорожек тут не наблюдалось — идеально для побега. Летать никто из нас, конечно, не умеет, но соорудить пару ступеней из тёмной энергии оказалось вполне возможно.

— Поднимайся и спрыгивай, — напряжённо скомандовал я. — Быстро!

И на это была причина: одно дело — держать живое существо, но в остальном магия казалась бестелесной. Если не сосредоточиться на её удерживании, держаться она не будет. Никакого пространства для многозадачности, и держится эта штука от силы секунд десять.

Ну, я никогда и не пробовал держать её дольше. Повода всё не находилось, да и эта штука не слишком полезна. В погоне, например, когда ты озабочен тем, куда бежать и как не попасть под пулю, на эти подставки нет шансов. То ли дело щит. Он, только, по-другому вставать не хочет, или закрывает от угрозы, или никак.

В общем, немного размышлений о моей «поразительной для человека тёмной силе», и становится понятно, почему я так набросился на местные знания о магии. Я не хочу торчать на том же уровне! Особенно, когда вокруг полно практикующих волшебников — я не слабак, но и ставки повысились.

Повезло, что Амелия взобралась наверх в три прыжка — до сих пор поражаюсь тому, что она может скакать, — и тут же соскочила на землю по ту сторону забора. Я последовал за ней, чувствуя, что теряю концентрацию; на последнем толчке моя нога чуть не провалилась в чёрную дымку.

Просто невероятно. Стрелять бесконечными очередями неосязаемых пуль и стрел мы можем, держать щит и хватать щупальцами можем, а лесенку построить нет. Магия — эта самая иррациональная, абсолютно непонятная вещь в моей жизни.

Я приземлился рядом с Амелией и буркнул:

— И не смейся.

Та приподняла бровь, желая показать мне своё непонимание. Не теряя времени, я отправился в сторону дороги, и горничная пошла за мной; и всё же, спустя примерно полминуты, она сказала:

— Не над чем смеяться. Комплексуете? Я мало знаю о магии, но удивительно, что вы можете что-то создать?

— Что? — переспросил я. Затем до меня дошло: ещё в своём первом учебнике о типах магии я вычитал, что тёмная не предназначена для созидания, а светлая — для убийства.

И что, пара ступеней теперь созидание? У меня и мысли не было, что это именно то, что подразумевал текст.

— А, — снова бездумно произнёс я. — Я понял. Что это, что-то старческое? Совсем разучился думать.

Судя по всему, в ответ на это Амелия покачала головой. Больше мы не говорили.

Быстрым шагом мы добрались до Кальберона в самые сжатые сроки. Я чувствовал, как слабые ноги Альбериха начали протестовать; с тех пор, как меня закинуло в это тельце, я тренировался, как выдавалась минутка, и, по крайней мере, перестал валиться с ног после прогулки.

Эх, Альберих, ещё немного работы, и тебя мать родная не узнает. Мне-то не шибко хочется смахивать на что-то среднее, между человеком и тонкой веткой.

Ночной Кальберон был на удивление громким. Людей на улицах было мало, но прохожие всё равно находились. А я-то думал, без освещения никто не выползет — ещё как повыползали! Зачем? Да кто их знает.

Нам с Амелий нужно на другой конец города, к какому-то там храму поменьше, то ли полузаброшенному, то ли просто никому не нужному в силу наличия главной церкви. Дорога предстояла неблизкая, но мы упорно шагали до широким столичным дорогам с самым невозмутимым видом.