Моя спина наткнулась на чьё-то тело. Точнее, чьё-то тело наткнулось на меня, учитывая то, что я не сдвинулся с места. Ну, не мудрено, с такой-то наполняемостью зала. Тут то и дело кто-то в кого-то врезается, и ни у кого нет и тени удивления.

От мужчины пахло свежестью улицу, так что я сделал вывод, что он пришёл ещё позже, чем я. Он окинул меня презрительным взглядом и процедил:

— Тут что, все обдолбанные? Брысь с дороги.

Я глянул в бок, убеждаясь, что там достаточно места, и безмятежно ответил:

— Иди, что ты смотришь, как баран на ворота без забора?

А ведь есть у баранов такие привычки, не поспоришь. Наверное, не стоит затевать ссору, но толкаться во время сборища обычных горожан? Много же он о себе думает.

— Что ты говоришь, парень?

— Говорю, ты скоро будешь таким же обдолбанным, как и все вокруг, нечего морщить нос. Наслаждайся.

Я фыркнул и обошёл мужчину, теряясь в толпе. Ну серьёзно, не понятно что ли, что тут происходит? Волшебный дымок, транс, повышенная внушаемость, и вот мы уже преданные верующие. Мило, но пока я разговаривал с незнакомцем, мне посчастливилось увидеть что-то похожее на скрытую дверь с другой стороны зала. Вот там и постою — как раз рядом окно с открытой форточкой.

Должен признать, это было самое скучное собрание культа в моей жизни. Не то чтобы у меня большой опыт, но это была невероятная тягомотина, и я едва устоял до конца. Белка отправилась за проповедником, который нёс кучу скучного бреда, никаким образом не намекавшего на недовольство властью или дворянами. Глупое решение; под тем, что распылили в помещении, я, как и все остальные, чувствовал невероятный прилив расслабления и счастья. Это же лучший момент, чтобы внушать толпе свои идеи! Ну и почему этим никто не воспользовался?

Интересно, что именно использовали, чтобы ввести толпу в такое состояние? С радостью бы прикупил эдак пожизненный запас и нюхал каждое утро до конца жизни. Глядишь, нервы поправлю — вот они, фэнтези-антидепрессанты в действии.

Амелия выползла из толпы — немного растрёпанная, как всегда нечитаемая, но выглядящая как-то иначе… Мне понадобилось время, чтобы понять, что она была бодрой; очевидно, если не последние два часа, то уж точно немало времени она провела где-то ещё. Не мудрено, что я так и не нашёл её среди собравшихся.

Это не списать на открытую форточку, учитывая то, что я, стоявший прямо под ней, всё равно немного расклеился.

Мы отправились обратно в Типрихс; я оплакивал отсутствие современного транспорта, потому что такие частые и долгие прогулки заставили тело Альбериха разваливаться. Прыгнуть бы в машину да помчаться, куда нужно — вот это другое дело.

Я и не заметил, как мы добрались до ворот. Возможно, потому что я, на секунду почувствовал себя дельфином, позволил части мозга, отвечающей за нервные размышления, отдохнуть. Дорога назад она такая — всегда пролетает быстрее.

Казалось, добираться до части забора, что находилась за зданием столовой, придётся вслепую, но тут на помочь пришла Амелия: она ловко выудила из-под юбки небольшой фонарь. Я, конечно, знал, что все эти подъюбники пышные, и там много чего можно спрятать, но всё равно был несколько обескуражен. Не знал, что Амелия окажется такой предусмотрительной.

Ладно, кому я вру. Конечно, она предусмотрительная.

— Так он всё это время был… там? — спросил я.

Амелия кивнула.

— Немного неудобно.

— Ну ещё бы.

Немного неловко из-за скудного освещения мы перескочили через забор. До сих пор удивляют эти меры безопасности: даже в какой-нибудь захолустной школе найдутся если не камеры, то какой-никакой охранник. Ясно, почему Тайла так спешно умчалась в общежитие; что какому-нибудь злому волшебному зверю этот заборчик?

Те, кто построил Типрихс, верно думают, что сюда никто не полезет. Ну, я бы разочаровал их: эта академия — настоящий ларец, переполненный богатенькими отпрысками! Интересно, какая тут смертность во время обучения?

Мы с Амелией крадучись добрались до общежития и прошмыгнули в мою комнату. Задёрнув шторы, я зажёг свет и с облегчением плюхнулся в кресло.

— Ну наконец-то, — выдохнул я. — Альберих снова меня подводит. Ещё пара таких вылазок, и я умру.

Амелия глянула на меня с заметным осуждением. Всё я вижу, она делает это специально!

— Приведите себя в порядок.

Я махнул рукой.

— Успеется. Ну что, вскрываемся? — я развёл руками, глядя на Амелию, и признался: — Ничего. Все были какими-то обдолбанными, но речь была не подозрительной.