— Не говори так, — выдохнул Обель. — Ты ведь не агрессивный. Не помню, чтобы ты когда-нибудь провоцировал драку.

Зенфер только покачал головой.

— Ну раз ты хочешь молчать, это твоё дело, — я пожал плечами. — Но ты можешь прямо сейчас вернуться к мадам Либби и потребовать, чтобы твоё наказание было таким же, как и у Жозефа. Почему ты это не делаешь? Всё же, это он был зачинщиком, верно?

В конце концов, если Обель говорит, что Райану творить что попало не свойственно, у меня нет причин не верить. Да и Зенфер с его отвратительной аурой сказочного принца, он… Ну не верится мне, что он взял и напал на Ванса.

Райан вздохнул.

— Возможно. Но мне не стоило ему поддаваться.

— Так что за школа Эйльхай? — я перевёл тему — Кто-нибудь из вас знает?

Райан мотнул головой; он тоже понятия не имел. Обель же задумчиво пожевал губу и ответил:

— Кажется, я о ней что-то слышал. Вроде как, она находится в соседнем городе… Но это всё, что мне известно.

— Мы всё равно скоро узнаем, — добавил Райан.

Печально и скорбно, но мы пообедали, потому что даже скверные новости не могут отбить человеку аппетит. Ну, по крайней мере, нам троим; хотя, именно обычно весёлый и энергичный Райан чаще тыкал еду вилкой, чем ел. В конце концов мы отправились в общежитие; Райан и Обель в одну сторону, потому что они жили рядом, а я в другую, панически размышляя, что сказать Амелии.

Вот об этом я не подумал. И зря, очень-очень зря. То в культ внедряюсь… то вот, схватываю наказание и становлюсь вынужденным волонтёром. Как обычно не повезло.

Я тихо открыл дверь. Темно; шторы до сих пор задёрнуты, и в комнате никого нет. Отлично.

Я скинул пиджак, включил свет и принялся за своё привычное послеобеденное занятие; ну, привычное с некоторых пор. Целью выступил цветок на подоконнике. Глядя на него издалека, с другого конца помещения, я поднял руку.

Сначала направить магию во всю кисть и растопырить пальцы, позволив основанию круга появиться в центре ладони и медленно расшириться. Получилось не сразу; не привыкший так колдовать, я подвисал уже в самом начале. Наконец маленький полупрозрачный круг, сияющий тёмно-фиолетовым цветом, проявился. Я удовлетворённо кивнул самому себе.

Магические круги — деликатная техника, работающая только тогда, когда у мага есть время и возможность начертить его, не отвлекаясь. В одной из книг я вычитал, что один древний маг взорвал собственных союзников из-за неправильного символа. Небольшая ошибка, и заклинание сработало не там, где нужно!

Медленно я начал выводить символы — те самые буквы древнего языка, которые я разучивал в последние дни. Слово за словом, они сплетались в простенькое заклинание; ещё пара фигур, обозначавших количество используемой магии и контролирующих поток.

Наконец мой первый маленький круг был готов. Давненько я не радовался таким мелочам, но эта светящаяся вещица вызывала необъяснимое удовлетворение.

Лёгким движением руки я отпустил магический круг. На секунду он стал ярче. Затем метнулся к цветку и окружил его тёмной энергией.

Следующие три секунды ничего не происходило.

Я даже не успел разочароваться, когда стебель растения потемнел. Он начал извиваться, выпуская крупные, тонкие шипы. Сердцевина между красными лепестками резко увеличилась, будто наполненная жидкостью, и разорвалась, обнажая… рот.

Как венерина мухоловка, только слюнявее, зубастее и неприятнее.

О. Так вот что значит «осквернение».

Наверное, мне не стоило использовать круг, точно не зная, что он сделает, но почему-то я ожидал, что цветок рассыплется прахом или сгниёт. Результат оказался довольно неожиданным. Цветок клацнул зубами; что ж, теперь у меня есть своеобразный сосед по комнате.

Я едва уловил цоканье каблуков за дверью — опять эта звукоизоляция, — прежде чем Амелия заглянула внутрь.

И, конечно, общая картина от неё не укрылась.

Амелия посмотрела на меня. Затем на растение. Затем, когда оно высунуло длинный сиреневый язык, снова на меня.

— Мне он тоже не нравился, — выдохнула она. — Но теперь он стал ещё хуже.

— Я пытался его уничтожить, а теперь у нас есть весьма эксклюзивный представитель домашних цветов, — отозвался я. — И что-то мне подсказывает, что теперь Уродец плотоядный.

— Уродец… Когда у него есть пасть, он заслуживает имени?

— Думаю да, — кивнул я. — Кстати, Амелия… В общем, я наказан.

Горничная застыла. Затем медленно зашла внутрь и захлопнула дверь.

— Что?

— Наказан. Мабон Либби отправляет меня на общественные работы в какую-то другую школу. Четыре дня.

Как я и ожидал, эта новость Амелию не обрадовала. Конечно, она не стала меня упрекать, но я чувствовал ауру осуждения. Впрочем, девушка не пыталась это показать — она отлично контролировала своё лицо, когда хотела.

Она помогла мне собрать вещи; как оказалось, брать с собой слуг нельзя, поэтому Амелии предстояло снова остаться в Типрихсе одной. Должно быть, ей и двух месяцев хватило по горло. Впрочем, четыре дня это не так уж много.