Хе.

Тайла, кажется, взяла какие-то лечащие и укрепляющие зелья в смешных нарочито сказочных бутыльках — ну правда, будто с иллюстрации к сказке. О чём написал Уайт? Хотел бы я знать — он даже обсуждал это с мадам Либби, но на расстоянии его голос совсем неразличим.

Настала моя очередь. Я приблизился к столу ректора и протянул ей бумагу — женщина окинула её коротким взглядом и переспросила:

— Нож? Хотелось бы его увидеть. Не припоминаю, чтобы у нас в оружейной были ножи.

Ну конечно. Как-то я сунул туда нос: мечи, копья и луки со стрелами всех мастей это всё, что здесь есть. Хотя, учитывая их причудливый вид, можно сказать, что выбор не такой уж и скудный.

Я задрал рукав пиджака — плотный, зараза, — и сдвинул ткань рубашки, показывая нож и сложное крепление, позволяющее ему оставаться на внутренней стороне предплечья и легко вылетать в ладонь. До сих пор даже ни разу не порезался — а с неудачливостью, преследующей меня с первого дня новой жизни, это было довольно неожиданно.

Мадам Либби моргнула. Затем нагнулась, рассматривая мою руку.

— Альберих, — медленно произнесла она. — Я тебя не осуждаю, но зачем ты носишь с собой нож?

Спросите у Мари, зачем она носит с собой меч. Серьёзно, меня это очень интересует — не похоже, что это необходимый атрибут повседневной жизни.

Как-то не хочется признаваться, что я — человек, всегда готовый кого-нибудь прирезать. Но жизнь научила меня моментально придумывать легенды, объясняющие почти что угодно, поэтому я невинно отозвался:

— Старший брат подарил. Он сказал, чтобы я всегда носил его с собой.

Ну, выбор-то большой: старших брата у меня целых три, и слухи о том, что на одного из них совершили покушение, расползлись довольно быстро.

— Вот оно как, — отозвалась ректор; ложь маленькая и довольно складная. Конечно, наученные жизнью старшие братья (хотя, кто знает, какая у нас разница в возрасте) могут втюхать младшему что-нибудь для самозащиты. Даже обидно за Альбериха: ведь в реальности никто из них этого не сделал — Думаю, я могу это допустить. Ни магии, ни заклятий, не похоже, что он смазан ядом… Я дам тебе разрешение.

Прекрасно. Мадам Либби дала мне справку с печатью (что, серьёзно?), и, попрощавшись с ней, я вышел из кабинета.

Как оказалось, в коридоре меня уже ждали.

— А-альберих, — улыбнулась Тайла. — Что ты взял?

— Нож, — признался я. — Не умею я варить зелья.

А ещё местная медицина вызывает у меня вопросы. Не рискну я брать набор первой помощи, если список того, что туда входит, мне не понятен. Все эти мази из растений, какая-то заряженная светлой магией водичка… Да какой это век вообще? А с виду и не скажешь, что лютое средневековье.

Определить время, в котором я оказался, вообще невозможно. С одной стороны освещение, вполне современные окна и некоторая одежда, редкие вещи, напоминающие технику, но работающие не пойми на чём. С другой стороны, лошади и кареты, медицина на растительных мазях и атмосфера на улицах.

Наверное, не стоит пытаться связать другой мир с реальной историей моего. Если это действительно мир — версия, что мой мозг просто генерирует какую-то чертовщину в предсмертной агонии или коме, всё ещё не отброшена.

— Если бы ты с-сказал, я могла бы…

Я махнул рукой.

— Не стоит. Я уверен, что справлюсь и так. Ну, с чем бы то ни было.

— Так и будет, — выдохнула Тайла. — Надеюсь, я не буду обузой…

Ах, это тот момент, когда я должен её подбодрить? Вот же — и где этот Райан, когда настал его час сказать что-то хорошее юной леди?

Тьфу ты, веду себя, как старик.

— Не чувствуй себя бесполезной. Было бы странно, если бы вся группа состояла из драчунов. Кто-то должен думать ради их же блага.

Тайла тихо фыркнула.

— Н-наверное.

— Так почему ты меня ждала?

— Я хотела спросить… Может, мы поужинаем вместе?

Я пожал плечами. Нет-нет-нет, мне такое не интересно. Я вообще не чувствую себя достаточно молодым, чтобы связаться с девушкой. И вообще, семнадцатилетний душевно и физически друг твоего двоюродного брата тебя уже не устраивает? Ну и вкус, Тайла, ну и вкус.

Хотя, глядя на неё, я не могу быть уверен, что дело в этом. Ох уж этот возраст — начинаешь всюду видеть совершенно не тот контекст.