Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Фигня полная. Проносится сожаление. Я с тоской подумал, о многочисленных запасах еды, который копил все это время, как Плюшкин. И что все достанется зэкам. Наших убьют, это к гадалке не ходи. Не отобьются ребята. Еще почему-то не к месту вспомнился зад Алисы и влажные мечты на ее счет, которые приходили под вечер. Вот это уже совсем лишнее. Надо думать о чем-то высоком, а не о бабах, которых не получилось перетрахать.

Вот только ни черта на ум не шло. Наверное потому, что не может пронестись жизнь, которую не помнишь.

Что ж, не такой себе я представлял смерть. Сказать по правде, никакой не представлял. Хотя Город всегда умеет удивить.

Я на мгновение даже почти остановился, понимая, что добежать до расстояния удара лианой не успею. Увидел практически поднявшееся дуло и… В тело Бумера влетела огромная игла, размером с самую большую сосулю в городе на Неве. Ага, вторая убойная способность Слепого — баллиста. Такой можно и легкую броню попробовать пробить.

Бумера отбросило на асфальт, с застывшим ужасом в глазах. А я воспрял духом.

Наверное, с такой скоростью не бегал сам Усейн Болт. Я подскочил к восстанавливающему зэку, лиана удавом оплела шею врага и, сдавив, отделила голову от тела. Сначала не произошло ничего, будто кусок пластилина оторвал, а вот потом Бумер утратил боевую трансформацию. Голова покатилась точно срезанный кочан капусты, а из тела хлынула кровь. Впрочем, я не любовался видом мертвого зэка, вытащив оружие из мертвых пальцев. «Грач», он же пистолет Ярыгина, чтоб тебя. Не джек-пот, будем откровенны… Тяжелый, на холодную бывают осечки, да и вообще он не самый надежный. Но трофейному коню в зубы не смотрят.

Тут же поднял двадцать четыре камня, выпавшие с Бумера, не став поглощать их, лишь убрал в инвентарь. Чуть меньше, восемнадцать, подарил здоровяк-имбицил. Его опыт тоже ушел в загашник. Потом разделим с остальными. Заточку и пачку чая, оказавшиеся на растрескавшемся асфальте рядом, проигнорировал. Поднял голову, разглядывая Гром-бабу. Та быстрой рысью возвращалась обратно. Сивого в пределах видимости не было.

— Спасибо вам, — услышал я тихий шелестящий голос, от которого вздрогнул.

И только сейчас обратил внимание на пленницу, о которой совсем забыл. Все это время она осталась там, где ее бросил Сивый. Даже не пытаясь бежать. Лишь смогла избавиться от кляпа.

— Спасибо, — повторила она, грозясь разреветься вновь.

Ну да, только женской истерики сейчас не хватало. В таких случаях всегда помогала решительность, это я почему-то знал. Поэтому рявкнул так, будто передо мной был новобранец.

— Живо в квартал, — вскинул я руку, указывая направление. — Если жить хочешь.

Пленница побежала к проходу между домов, смешно раскидывая ноги. Мда, на бойца она слабо похожа. Замечательный у меня бабский отряд складывается. Громуша только радует.

— Гром, давай скорее! — крикнул я запыхавшемуся памятнику. А нет, уже не памятнику. Боевая трансформация слетела с нашего танка.

Лишний вес сейчас играл против соседки. Она и под спринты оказалась не заточена, не говоря уже про марафоны. А после подобной пробежки готова была повесить язык на плечо. И смотрела на меня так вкрадчиво, что если бы остались силы, явно ответила что-нибудь хорошее.

Но я все же дождался Гром-бабу, прикрывая ее отход. Больше всего боялся, что мы не успеем перегруппироваться и та самая четверка из проулка, застанет нас врасплох. Однако обошлось, успели.

Во дворе уже ждали Слепой, Крылатый и Алиса. Я скинул старику ружье, сказав зарядить, а сам проверил магазин пистолета. Шесть патронов! Я бы подумал, что судьба опять повернулась ко мне правильным местом, однако сейчас сюда подоспеет боевая группа Сивого и…

Над кварталом вновь зазвенел чугунок. Блин, как-то мы совсем забыли про Психа. Началось, что ли?

— Крылатый, пулей на крышу. Узнай, что там. И осторожнее!

Вернулся пацан спустя меньше, чем через минуту, скинув боевую трансформацию, и оскалился во все тридцать два зуба.

— Псих говорит, что они отступили.

Слепой радостно засмеялся, что вкупе с его игольчатой физиономией выглядело жутко. Гром-баба устало улыбнулась, а я плюхнулся на шипастую задницу. Адреналин постепенно отступал, а меня начинала бить крупная дрожь. Сегодня мы выиграли битву. Но готовы ли к войне?