Когда прозвучал гонг, знаменующий старт круга, Шун поднялся с колен и призвал меч. Мелкие твари, которых выпускали для разогрева, хлынули двумя потоками из северных и южных ворот. Первыми в бой ринулись конечно же зурги. Они даже не стали использовать оружие, рвали монстров клыками и когтями, трибуны выли от восторга. Шун огляделся. Кацу вышагивал неподалеку и не спешил никуда ввязываться. Кажется, все его внимание было сейчас сосредоточено не на разномастных чудовищах, а на Стальном Псе. Имба рубил мечом проворных саламадр, которым удалось улизнуть от лап зургов, а последний участник, Витор — это имя значилось в списке общего доступа — решил не отставать от разумных псов и кинулся в самую гущу событий, лихо размахивая оружием.

Сверху пискливо заорал небольшой пушистый нетопырь, кинулся вниз, выпустив длиннющие железные когти. Шун отрубил ему голову прямо в полете и почувствовал, как щеки заливаются стыдливым румянцем, ведь год назад он не смог победить даже такого вот заморыша от мира монстров…

Арена была не лучшим местом для использования скользящего удара, приходилось вступать с монстрами в прямое противостояние, лихорадочно перебирая в памяти различные техники и приемы. В отличие от остальных бойцов, движения Шуна были резкими и недостаточно уверенными, но через несколько минут он все же приспособился и начал наносить удары в полную силу, убивая одного мелкого монстра за другим.

Ведущий, который до этого комментировал действия других игроков, а растерянную возню Шуна тактично обходил стороной, громко заявил:

— Кажется, наш принц попривык к арене! И, надо отдать должное, за этот год он неплохо прокачал свои боевые навыки!

Следом на арену выпустили монстров покрупнее. Здоровенный богомол появился прямо из-под земли, раскидав клешнями куски спрессованной почвы. Шун подскочил к нему со спины, пока еще монстр не выбрался окончательно, двумя быстрыми ударами рассек толстую кожу и мышцы чуть повыше крестца. И вонзил меч в спинной мозг. Богомол громко затрещал, повернулся, как мог, пытаясь достать нападающего клешнями. Шун ловко увернулся от клещей, развернулся так, чтобы монстр оказался по правую руку, взял меч обратным хватом и, замахнувшись, всадил его в шею богомола, туда, где проходила сонная артерия. Она была прикрыта толстыми чешуйками, и глаз не смог бы отыскать этого слабого места, но теперь Шун знал, куда именно нужно бить. Трибуны взорвались овациями, а ведущий выкрикнул:

— Какой точный удар!

Коротко похвалив Шуна, он вернулся к обсуждению других игроков, а из-под земли полезли следующие монстры. В отличие от мелочевки, крупных тварей было не так много, и на долю Шуна выпал лишь еще один богомол. Когда со всеми монстрами было покончено, посреди арены появился яркий столб света. Он быстро разросся, превращаясь в круговой барьер диаметром метров в пятнадцать-двадцать, и покрылся замысловатыми письменами. По ту сторону царил густой белесый туман. Переливчатая вязь постоянно меняла свой узор, осыпалась на землю непонятными золотистыми символами, стоило какой-нибудь твари материализоваться из тумана и влететь в барьер.

Претенденты остановились у самой его границы, переглянулись. Зурги что-то порыкивали на своем языке, потом опустились на все лапы и один за другим прорвались за барьер. У последнего, правда, вышло это лишь с третьей попытки, заклинание барьера постоянно отбрасывало его, зург выл, шерсть на нем зловонно дымилась и шипела. Когда дыра за ним затянулась, а на месте осыпавшихся символов появились новые, Шун тихо спросил у Кацу:

— А мы почему не идем?

Но тот промолчал. Зато ответил Витор, раскрасневшийся после боя на арене:

— Так иди. Никто не держит. — Усмехнулся и добавил: — Что, не знаешь, как?

Шун действительно не знал, а потому решил тоже промолчать.

— И чего они все на тебя поставили? — покачал головой Витор.

— Это чувство вины, — сказал Кацу, брезгливо поморщившись. — За то, что выкинули его тогда, как собачонку. И выглядит это жалко, как по мне. Будь я на его месте — не принял бы ни одной подачки.

Имба стоял чуть поодаль от них, не принимая участия в разговоре. Кажется, он вообще ни на что не реагировал, внимательно изучая вязь, и в какой-то момент просто взял и шагнул сквозь барьер. Кацу сразу же последовал за ним, словно только и ждал этого.

— У одиночной битвы есть собственные правила, — подал голос Витор, щурясь от яркого сияния. — И каждые полгода эти правила меняются, так что подготовиться невозможно. Но все равно… старайся найти в происходящем какую-то закономерность. И не забывай поглядывать на свою панель, там будет много информации.

— Жалеете меня?

— Совсем нет. — Витор скосил взгляд и несколько секунд рассматривал Шуна, а потом добавил: — Ты забавный просто. Глупый, конечно, но забавный.

— Вот спасибо…

— Идем.

Теперь Шун заметил, что на барьере появились символы, похожие на шестерки. И возможно, что ему просто показалось, но сияние стало мягче. Практически одновременно они шагнули за барьер.

— Ну… это было не так уж и сложно, — облегченно вздохнул Шун.

— Разверни панель.

— Что?

— Разверни. — Витор ткнул пальцем в свою. — Видишь это убывающее число? Барьер повредил твое тонкое тело, и жить тебе осталось… — он глянул на число Шуна, — два часа, если не уберешься за барьер. За это время ты должен убить как можно больше монстров и добраться до среднего круга. И не вздумай выходить на него под каким-то другим узором. Удачи.