Она откинулась на спинку сидения, подражая расслабленной позе Джекса.

– Откуда мне знать, что все это взаправду? Может, ты просто играешь отведенную тебе в Каравале роль?

– Ты хочешь доказательств того, что я Мойра, чьему поцелую по силам убить тебя? – В глазах Джекса вспыхнуло веселье; похоже, он все-таки способен на проявление эмоций, а идея похвастаться собственной смертоносностью приводит его в неописуемый восторг.

– Обойдусь, – ответила Телла.

На самом деле она вовсе не считала Джекса заурядным артистом Караваля. Его поцелуй не стоил того, чтобы за него умереть, хотя Телла стала бы утверждать обратное, если бы ей не довелось познать Смерть. Поцелуи – это лишь краткие, но восхитительные мгновения удовольствия, однако Телла могла бы целовать Джекса целую вечность. Дело было не только в том, как его губы скользили по ее губам, но в скрытом желании: он заставил ее почувствовать себя так, будто она единственная девушка на земле, которую он искал всю свою жизнь. В тот момент ей удалось забыть, что ее бросила мать, а отец периодически измывался над ней, потому что Джекс заставил ее почувствовать, что станет вечно держать ее в своих объятиях. Возможно, это была самая убедительная ложь, которую ей когда-либо говорили.

Потом она увидела, как он сияет, и все поняла. Удивительно, что присутствующие на балу гости ничего не заметили. Даже сейчас, когда свечение по большей части померкло, Джекс по-прежнему выглядел не как человек. Злобный красавчик, способный убить одним прикосновением губ.

И все же Телла никак не могла до конца поверить в то, что он – одна из Мойр. Интересно, как давно он вернулся на землю, и с ним ли остальные? Не зная, сколько еще времени продлится его благодушное расположение, она поспешила получить ответы на другие интересующие ее вопросы.

– Открой настоящее имя моей матери, – сказала она, – и представь доказательства того, что знаешь, где она, и что приведешь меня к ней, когда Караваль закончится. Только так я смогу поверить в правдивость твоих слов.

Джекс покрутил одну из своих запонок в виде слезинки – или это капля крови?

– Думаю, ты и без того в этом не сомневаешься, но, так и быть, я тебя уважу.

Карета стала снижаться, а Джекс полез в карман и вытащил новенькую прямоугольную карту, рубашка которой была безошибочно узнаваема даже в полутьме: темного оттенка паслена, почти черного, с крошечными золотистыми крапинками, которые сверкали на свету, и тиснеными бордово-фиолетовыми завитушками, навевающими мысли о влажных цветах, крови ведьм и магии.

По рукам Теллы забегали мурашки.

Это была одна из карт из Колоды Судьбы ее матери. За последующие годы Телла перевидала множество других колод, но все они уступали светящимся, почти волшебным изображениям на картах, которые принадлежали Паломе.

Телла боролась с желанием выхватить ее и выпрыгнуть из кареты, прежде чем получит еще одно мрачное предсказание будущего. Но когда Джекс перевернул карту, оказалось, что на ней запечатлена не Мойра, а пугающе реалистичное изображение ее матери с темными прядями волос, ниспадающими на костлявые плечи – совсем не такими были они в памяти Теллы! Палома стояла, выставив ладони наружу, как если бы была заперта внутри карты и не могла выбраться.

– Вот где твоя мать провела последние семь лет, – пояснил Джекс.

Телла оторвала взгляд от изображения, чтобы посмотреть, не насмехается ли он над ней, но веселый огонек, который несколько мгновений назад освещал его глаза, исчез. Его лицо сделалось таким же ледяным, как кровь, холодившая теперь жилы Теллы.

– Я тебе не верю, – выдохнула она.

– Чему именно? Что это твоя мать, или что она заперта внутри карты?

Джекс положил карту поверх сжатых кулаков Теллы. От прикосновения к ней кожу не покалывало, как в случае с Араклом, но Телла ощутила пульсацию, мучительно медленную, будто сердцебиение умирающего человека. В том, что он умирает, сомнений у нее не было, потому что точно также стучало ее затихающее сердце.

Этого не может быть на самом деле! Нет-нет-нет! Однако, ощущая исходящее от карты сердцебиение, Телла поймала себя на том, что верит в реальность происходящего.

– Как такое возможно?

– Это проще, чем ты думаешь, – отозвался Джекс. – И очень мучительно – по опыту знаю.

В этот момент в карету проник тонкий лучик лунного света, осветив лицо Джекса. Черты его оставались бесстрастными, но под бледной кожей вдруг отчетливо проступил череп. Считая, что он не способен на проявление эмоций, Телла глубоко заблуждалась. Возможно, ему не дано познать любовь, да и прочие его чувства не такие, как у человека, но охвативший его ужас был столь осязаем, что не ощутить его было просто невозможно.

– Ты сам был заперт внутри карты, – озарила ее внезапная догадка.

Джекс отвернулся от света луны, скрылся в тенях, чтобы Телла ничего не смогла прочесть по его лицу.

– Куда, по-твоему, делись все Мойры, когда исчезли много лет назад? – прошептал он.

Желудок Теллы камнем ухнул вниз, когда карета стала снижаться. До нее доходили слухи, будто Мойры были изгнаны могущественной ведьмой. Согласно другой версии, они сами друг друга уничтожили. Еще одна легенда утверждала, что звезды превратили их обратно в людей. Но чтобы Мойры оказались пленниками карт – такого Телле слышать не доводилось.

– Однако сегодня мы об этом говорить не будем, – продолжил Джекс. – Обеспокойся-ка ты тем, чтобы победить в игре и узнать для меня настоящее имя Легендо. – Взглядом он указал на смятую бумажную звезду, которую Телла до сих пор сжимала в кулаке – позабытую первую подсказку. – Прочти же!

Телла не пошевелилась, и Джекс сам разжал ее руку, разгладил звезду и продекламировал:

Другие подсказки, которые вам потребуются, спрятаны по всему городу.