– Можешь смотреть столько, сколько пожелаешь, – сказала Айко, – но выбирай с умом, прежде чем задавать вопрос. Бесплатно я готова ответить только на один, а каждый последующий будет стоить тебе чего-то незаменимого.

– Могу я просто попросить следующую подсказку?

– Попросить-то, ты, конечно, можешь, вот только я ее тебе не дам. Самое большее, что я способна сделать, это указать направление к ней, если сумеешь задать вопрос получше.

Вот черт! Телла не хотела, чтобы это восклицание было расценено как вопрос, поэтому, закрыв рот, стала рассматривать висящие на стенах плакаты в поисках реальной фигуры из Колоды Судьбы, надеясь, что это может привести к следующей подсказке.

Мойр она так и не нашла, зато насмотрелась на самые разные преступления, начиная от высасывания крови и каннибализма и заканчивая некромантией, продажей недейственных заклинаний и…

Телла замерла. Все мысли о преступлениях, уликах, богах и богинях Судьбы разом вылетели у нее из головы, когда она добралась до плаката в центре дальней стены.

Она забыла, как дышать. Как говорить. Как моргать. Как двигаться.

Обрамленный звездной каймой, этот портрет был красивее остальных, хотя, возможно, все дело было в прекрасном лице, изображенном под словом «Разыскивается» – лице, которое имело странное сходство с пропавшей матерью Теллы и Скарлетт, Паломой.

Потерянный Рай.

Разыскивается за воровство, похищение и убийство.

Телла не могла оторвать глаз от изображения, но при этом не была уверена, хочет ли верить тому, что видит.

После стольких лет размышлений о судьбе своей матери, она наконец приблизилась к ответу на один из своих неразрешимых вопросов. Однако это был не тот ответ, на который она надеялась. Ее мать оказалась воровкой. Похитительницей. Убийцей. Преступницей.

Телле с трудом верилось в то, что значилось на плакате. Мама, которую она знала, была совсем другой, и все же, как написал в письме Джекс, «Причина, по которой Вам не удавалось найти ее самостоятельно, заключается в том, что Палома – не настоящее ее имя».

Настоящее имя ее матери Парадайз, что означает рай, и сходство изображенной на плакате женщины с Паломой неоспоримо. Оно заключалось не только в одинаковом овале лица или густых темных волосах, но в очаровательном загадочном изгибе губ, который Телла, взрослея, снова и снова пыталась повторить. Большие глаза женщины характерно сужались к уголкам, как воплощение идеального баланса ума и вдумчивости. Телла испытала укол зависти, когда поняла, что мама не только выглядит почти в точности как Скарлетт, но и кажется едва ли не ровесницей своей старшей дочери.

Знала ли об этом Скарлетт? Не поэтому ли отказывалась даже упоминать об их матери?

– Что ты можешь рассказать мне о Потерянном Рае? – обратилась Телла к Айко.

– Она была особенной. – Художница плавно скользнула к портрету и провела пальцем без колец по щеке Парадайз. – До сих пор я никогда не обращала внимания, что она очень похожа на твою сестру Скарлетт. Хотя Парадайз была гораздо, гораздо смелее.

– Что еще тебе о ней известно?

– О твоей сестре или о Парадайз?

– О Парадайз, конечно! Сестру свою я знаю лучше, чем она сама.

Темные глаза Айко вспыхнули знакомым блеском. Со своей заколдованной записной книжкой эта девушка-историограф сама казалась волшебной и достаточно хитрой, чтобы быть Мойрой. Или, может, Айко и есть Легендо – вот было бы замечательно, если бы великий магистр Караваля оказался женщиной!

– Я расскажу все, что знаю, но сначала хочу получить за это плату.

– Даже не надейся умыкнуть хотя бы день моей жизни, – тут же предупредила Телла.

– Вообще-то, ты не в том положении, чтобы торговаться, если хочешь узнать правду о Парадайз. Она исчезла почти восемнадцать лет назад, так что большинство людей ее уже не помнит. Ну а я происхожу из длинной череды рассказчиков.

Телла пожала плечами, как будто это заявление не произвело на нее впечатления, хотя в голове накрепко засела одна-единственная мысль, вытеснившая все прочие: «Восемнадцать лет, восемнадцать лет, восемнадцать лет…»

Почти восемнадцать лет назад поженились ее родители. Телла знала об этом, потому что после того, как мать пропала, она искала информацию, где та жила, прежде чем стала женой губернатора Драньи, но ничего не обнаружила. А все потому, что она пыталась найти женщину по имени Палома, а Палома до прибытия на Трисду была преступницей Парадайз – Потерянным Раем. Итак, Джекс говорил правду об имени ее матери.

От осознания того, что она знала мать только половину своей жизни, Телле всегда было горько, она чувствовала себя ограбленной. Теперь же ей стало казаться, что она вообще никогда ее по-настоящему не знала.

– Бесплатно я тебе больше ничего не скажу, – предупредила Айко. – Если хочешь услышать остальную часть истории, то должна будешь отдать мне кое-что взамен. Не волнуйся, я не стану красть ни единого дня твоей жизни.

– Чего же ты в таком случае хочешь?

Айко склонила голову набок, так что ее длинные черные волосы упали на плечо, и, казалось, глубоко задумалась.