— Если тебе удобно ходить в мужской одежде, то мой гардероб к твоим услугам. Я не хочу видеть на тебе одежду другого мужчины. Даже, если это твой брат. Переоденься и выброси ее.

Бьянка подавила вспыхнувшее в ней возмущение. Просто боялась его реакции, поэтому решила смириться.

— Хорошо. О чем вы хотели со мной поговорить?

— Сначала переоденься, Бьянка.

— Я сделаю это в своей комнате позднее, — возразила она. — Этот дом слишком большой и ходить туда-сюда довольно утомительно.

— Ладно, — вздохнул он. — На данный момент ты устала?

— Да, я хотела бы прилечь, — призналась она. — Дорога меня всегда утомляет, а в последнее время особенно.

— Тогда иди и ложись. Мы поговорим вечером. Я просто хотел узнать тебя получше, ничего серьезного. Хочешь сначала поесть?

— Нет. Я просто устала. Посплю немного.

Конечно, она преувеличивала, но лучше сидеть в спальне, чем в его обществе. Узнать ее ему захотелось. Ха!

Бьянка поспешила наверх и, запершись в своей спальне, нехотя переоделась в его футболку, с облегчением отмечая, что она пахнет кондиционером для белья, а не своим владельцем. Забравшись в постель с книгой, девушка попыталась уйти в другую реальность, лишь бы не злиться на этого невыносимого человека, зная, что это никуда ее не приведет, а лишь доставит неприятности. Смирение иногда было лучшим выбором, хотя и давалось с трудом.

После ставшего для нее привычным, приступа тошноты, Бьянка умылась и прилегла, сама не заметив, как уснула. Проснулась она, почувствовав рядом какое-то движение. Открыла глаза, и ее взгляд тут же вперился в темные глаза Дона, который находился непозволительно близко. Он смотрел на нее, присев на корточки перед кроватью, молча и напряженно. Взглядом голодного пса. Она уже научилась отличать это выражение на его лице и ненавидела его.

— Что Вы делаете? — прошептала девушка, отодвигаясь.

— Смотрю на тебя, — серьезно ответил он, даже не моргнув.

— Я боюсь Вас, — дрожащим голосом призналась она.

— Не Вас, а тебя, Бьянка. Я твой муж. Нет необходимости соблюдать формальности. Почему ты боишься?

Она удивленно округлила глаза. Будто, он не понимает. Или она похожа на дурочку, страдающую стокгольмским синдромом?

— Хорошо, глупый вопрос, — усмехнулся Дон. — Тебе станет легче, если я скажу, что мы пока не будем заниматься… хм… Спать вместе.

— Пока? — переспросила она. — Вы обещали, что этого никогда больше не случится!

— Не случится, если ты не захочешь. Но… ты захочешь.

Обещание в его тоне привело ее в ужас. Она отползла назад и встала с кровати с другой стороны, оставляя ее между ними в качестве барьера. Дон все еще сидел на корточках, наблюдая за ней, как за беспокойной кобылой, которая может понести в любой момент.

— Успокойся, Бьянка. Почему ты всегда реагируешь, будто ожидаешь, что я вот-вот наброшусь на тебя? Этого не будет. Я могу говорить, что угодно, но мои слова не перейдут в действия без твоего согласия. Я пришел, чтобы посмотреть, как ты себя чувствуешь, и предложить тебе поужинать.

Будь ее воля, она заперлась бы в ванной до глубокой ночи, пока он не заснет, но ее желудок призывно урчал и, ради ребенка, она не могла его игнорировать.

— Я проголодалась, — неохотно призналась она, спеша перевести тему разговора.

— Тогда пойдем, — вставая на ноги, сказал он.

— Я спущусь через несколько минут. Хочу привести себя в порядок.

Не возражая, Дон, к счастью, вышел, а Бьянка пошла в ванную и умылась холодной водой, приводя в порядок растрепанные после сна, волосы. Спустившись в столовую, она впервые за этот день столкнулась с обслуживающим персоналом. Горничная Марси, с которой Бьянка раньше находилась в приятельских отношениях, несла большой поднос с едой.

— Привет, Марси, — поздоровалась она, заходя вслед за ней в комнату, где во главе стола уже сидел Дон.

Марси кинула на него неуверенный взгляд и кивнула Бьянке.

— Добрый вечер, миссис Гвидиче!

Бьянка без слов поняла, что их отношения отныне изменились навсегда. Дон не одобрил бы дружбу с прислугой. Марси была дочерью простого солдата, а она, отныне, женой их Дона.

Подавив разочарование, Бьянка села на стул, который ей любезно отодвинул муж, и Марси тут же поставила перед ней тарелку, после чего ушла, оставляя их одних.

— Я заметила, что в доме мало людей, — осторожно поинтересовалась она, приступая к еде.

— Если ты имеешь в виду прислугу, то я предупреждал о том, что на время нашего медового месяца многих отпустил. Если же имеешь в виду семью, то им пока здесь не место.

Медовый месяц. Неужели он надеялся на сближение? Она не думала, что это возможно, при таком начале отношений, что было у них. Им даже поговорить было не о чем. Ужин прошел в тягостном молчании.

— Чем ты обычно занимаешься по вечерам? — спросил ее Дон после того, как они закончили есть.