Она хотела возразить, но что-то ее остановило. Быть может, мольба в его голосе, которую она никогда раньше не слышала. Бьянка прикрыла глаза, напоминая себе о данном им ранее слове Дона, что не станет принуждать ее к близости. Одну ночь она как-нибудь перетерпит.

Девушка лежала, прерывисто дыша и нервно ожидая каких-то действий, но он не двигался. Просто держал ее. Минуты проходили одна за другой и Бьянка, постепенно, начала расслабляться. Каким-то шестым чувством она понимала, что он тоже не спит, хотя его спокойно поднимающаяся и опадающая грудь, прижатая к ее спине, говорила о другом. Когда прошло еще несколько долгих минут, она, наконец, решилась и задала мучающий ее вопрос:

— Что произошло?

На секунду, Дон напрягся, а потом устало вздохнул.

— Я сделал кое-что, что беспокоит меня.

— Убили кого-то? — удивляясь собственному спокойствию, спросила она.

Он издал короткий смешок и прижался губами к ее затылку.

— Нет. Просто кое-что плохое. Но это было единственно-возможное решение, так что я не жалею. Хотя, теперь меня кусает за задницу собственная совесть.

— Не знала, что она у Вас есть, — пошутила она, стремясь разрядить обстановку.

Дон не стал отвечать на это. Погладил большим пальцем ее живот, забираясь под край пижамной рубашки, и Бьянка заерзала, чувствуя, что напряжение между ними, напротив, растет, хотя она стремилась к прямо противоположному эффекту. К ее облегчению, он тут же прекратил, снова располагая руку поверх ткани.

— Вы должны исповедоваться и тогда станет легче, — сосредотачиваясь на его словах, сказала она, снова нарушая молчание. — Всегда можно найти прощение и поддержку в Боге.

— Я не верю в Бога.

Всего несколько слов, но они так ужаснули ее, что девушка стремительно села в постели и повернулась к нему, хотя и не могла в темноте видеть его лицо.

— Как Вы можете так говорить!? — воскликнула она.

Он откинулся на спину, складывая руки под головой.

— Легко. В детстве верил, если тебе от этого станет легче. Я не опровергаю теорию существования Бога, но это всего лишь теория. На самом деле, я думаю, люди придумали ее в качестве утешения, потому что в моменты отчаяния, человеку просто необходима хоть крошечная надежда в то, что есть что-то большее, какое-то предопределение, план кого-то свыше, оправдывающий все дерьмо, происходящее в их жизни.

— Но ведь вера на то и вера, что не нуждается в доказательствах! — возразила она. — Вы сейчас говорите, что не верите в Бога, но когда Вы находитесь в безвыходном положении, разве не обращаетесь к нему бессознательно? Это заложено внутри каждого человека, признаете Вы это или нет.

— Ну, во мне этого нет. В последний раз я обращался к Богу, когда умирала моя мачеха. Он не ответил. В моей жизни происходили плохие вещи и до этого, но я не терял веру в Него. Продолжал молиться, не получая ответов и думая, что в этом есть смысл. Что меня просто испытывают. Однако, в тот день, я окончательно прозрел. Бог — это не более, чем пустая надежда, дорогая. А надежда губительна, потому что мешает трезво мыслить.

Бьянка хотела доказать, что он не прав. Что смысл есть. Во всем. Но что-то в его голосе снова остановило ее. Какая-то грустная надломленность. Сердце тревожно сжалось и в груди защемило от сочувствия. Девушка знала, что мать Дона умерла, когда он был младенцем. Видимо, потеря мачехи окончательно сломила его. Ей была слишком хорошо знакома эта боль.

— Моя мама тоже умерла, когда я была ребенком, — мягко сказала она. — Возможно, некоторым людям просто суждено уйти рано.

Дон хрипло рассмеялся от ее слов.

— Твоя наивность убивает меня, Бьянка. Моей мачехе не было суждено умереть в тридцать лет. Ее убили, потому что мой отец был похотливым животным. Он захотел трахнуть молоденькую дочь одного из своих Младших Боссов и так как, кроме брака, другой альтернативы не было, освободил для нее место.

Его слова так поразили ее, что Бьянка даже не вздрогнула из-за грубых выражений, к которым обычно была чувствительна.

— Но она же умерла в автокатастрофе!

— Нет, не умерла, — раздался хладнокровный ответ. — Когда она оказалась в той машине, то уже была мертва. Как видишь, я не шутил, когда говорил, что развод в нашей семье невозможен. А теперь, если со страшилками покончено, то давай уже ложиться. У меня загруженный день завтра.

Он потянул ее за руку и она легла, все еще не в силах прийти в себя от такой правды. Настолько ошеломленная, что не сразу заметила тот факт, что лежит головой на груди мужа, а его руки обнимают ее, крепко прижимая к своему телу. Только почувствовав, как сильными толчками бьется его сердце под ее щекой, Бьянка смутилась и попыталась отстраниться, но он не отпустил ее.

— Спи, — раздался короткий приказ.

Как будто она могла. В голове крутилось столько мыслей, что ни о каком сне не могло быть и речи.