— Открой! Мне! Дверь! — прорычал я в лицо парня.

— Нельзя! — пискнул он вырываясь из захвата.

— Сдохнешь вместе со мной! — проорал я и ухватившись за волосы потянул голову на себя. Лицо парня уткнулось между прутьями и полезло наружу. Уши застряли но я рванул и юноша взвыл от боли.

— Беги влево вдоль стены! — раздался старческий голос в глубине храма, — вход там.

Я не раздумывал над словами старика. Не мог позволить себе такой роскоши. Сорвавшись я обежал треть храма прежде чем увидел небольшую дверь густо обитую железными полосами. Я дёрнул за ручку но она и не подумала отворяться.

Со злобы я зарядил по створке ногой.

— Не стоит ломать дверь, — посоветовали с той стороны.

Лязгнул засов, дверь слегка приотошла и я тут же ворвался внутрь чуть не сбив с ног старца. Он сразу же захлопнул и запер дверь.

Я прислонился спиной к стене, сполз по ней на корточки и расхохотался. Я смеялся исступленным нервным смехом не меньше минуты. Торжество, ярость и вкус победы звучали в нём. На меня нахлынул шквал, бушующий вал эмоций и я не сдерживался выплёскивая напряжение.

Да! Я сделал это! Прорвался, задери меня шем!

Наконец я выдохнул, смахнул выступившие слёзы, прислонился затылком к прохладным камням и поймал злой взгляд парня. Его уши горели красным и он то и дело прикладывал к ним ладони.

— Не бойся, твои уши на месте, — хмыкнул я.

— Сволочь, — прошипел он.

— Пошёл ты, — выдохнул я. Вступать в перебранку у меня не было никакого желания.

— Оташ, ступай отсюда, — велел старец впустивший меня в храм. Дождавшись его ухода он обратился ко мне:

— Только глупцы или храбрецы бродят по Антарии в такую ночь. Впрочем, иногда их сложно различить. Иди за мной.

— Та тварь, — поднялся я на ноги, — не ворвётся внутрь?

— Не волнуйся об этом, — отмахнулся он, — защита храма надёжна, несмотря ни на что. И извинись перед Оташем, он действовал правильно.

Последние слова я предпочёл пропустить мимо ушей.

Я пошёл вслед за жрецом. Догадаться об его статусе оказалось несложно, рясы носили только служители Семерых, а чёрные — жрецы Тримурти. Красный пояс говорил о том что этот старик посвятил свою жизнь Риндеру.

Мы вышли в большой зал. Белоснежный мраморный пол пестрел золотыми линиями. Они разбегались в стороны и собирались в сложные узлы формируя треугольную печать. В углах магической фигуры стояли статуи трёх Спасителей.

Во главе Вират Скульптор. Окружённый стаей воронов, мрачный испещрённый шрамами мужчина недовольно взирал на нас. Я почувствовал тяжесть его взгляда.

Слева расположилась Ала Проклятая. Она смотрела надменно, слегка вздёрнув подбородок. Вокруг неё клубилось синеватое свечение. Красивые но резковатые черты лица придавали ей сходство с хищником, нечто змеиное чудилось в грациозных изгибах тела, в презрительном взгляде которым она одаривала каждого посетителя. В руке Проклятая сжимала небольшой посох.

Напротив Алы стоял Риндер Связующий. На его плечах лежал плащ скреплённый на груди замысловатой заколкой. Молодое лицо казалось серьёзным и в то же время слегка насмешливым. Левую щёку пятнали небольшие ожоги и сеточка шрамов похожая на паутину. Всклокоченные волосы придавали ему несколько небрежный вид. В руках он держал приоткрытый гримуар.

От каждой статуи под своды храма тянулся луч синеватой энергии. Она собиралась в небольшую сферу и пульсировала в такт сердцу.

Скульптор, из чьих рук вышли эти шедевры, постарался на славу. Ему удалось вдохнуть жизнь в своё творение, в полутьме храма статуи выглядели живыми. Тени играли на изваяниях, отчего казалось что они шевелятся, разминают каменные члены чтобы сойти со своих опостылевших постаментов.

Несмотря на великолепие я заметил следы запустения. Обшарпанная краска, пыль и паутина в углах. Да и отсутствие людей наводило на мысли дела здесь идут не очень. В храмах Четверых постоянно пребывала толпа жрецов а чаши для пожертвований не вмещали приносимые людьми дары.

Мы прошли несколько переходов и попали в небольшой зал. В углу горела печь возле которой стояли кресла и стол.

— Присаживайся, — добродушно предложил жрец, — и погрейся.

— Спасибо что впустили меня, — запоздало поблагодарил я. Присев к огню я протянул к нему руки с наслаждением впитывая исходящий от пламени жар.

— Пустое, — кивнул он. Взяв со стола кувшин он нацедил в кружку напиток и предложил мне, — выпей. Тебе не повредит.

Я взял кружку и только сейчас заметил как дрожат руки. От напитка исходил незнакомый аромат и я вопросительно посмотрел на жреца.

— Сома, — пояснил он, — бодрит тело, прогоняет горести и успокаивает дух.

Я осторожно глотнул, поморщившись от непривычного вкуса, затем решительно опрокинул внутрь в себя остатки жидкости.

Вскоре меня накрыло.

Опьянение пришло плавно и мягко. Меня словно укутали тёплым одеялом отсекая от всех забот и тревог. Беззаботность и собранность — вот что я почувствовал. Казалось что мне всё по плечу и нет таких преград которые я не преодолею. Это не было похоже на пьяный угар, напротив я чётко осознавал что происходит вокруг. Интересные ощущения.