Жбаш аж закудахтал от такого. Чуть приоткрыв окно сплюнул в сторону девушки:

— Только этого и жду тупая курица.

Илла с каменным лицом выслушала мага и отдала приказ:

— Постарайтесь захватить Трёхпалого живым. Можете отрубить руки-ноги, главное чтобы мог говорить. Вперёд!

Щёлкнули арбалеты. Стекло жалобно звякнуло приняв пернатых посланцев. Ни один не пробил зачарованное окно.

Стражники с удалыми выкриками ломанулись во двор.

Жбаш усмехнулся, вынул из кармана амулет и переломил. Красная капля энергии взлетела, метнулась вниз и просочилась сквозь пол.

— Активирующее плетение. Внедрится в управляющий шар на первом этаже для включения защиты, — усмехнулся артефактор, — сюрприз уродцы!

— Всегда думал что это охлаждающий артефакт, — тихо пробормотал Гант.

— Так думают все, — услышал парня Жбаш, — наслаждайтесь зрелищем.

Вот тут то я и понял для чего Трёхпалому понадобилось столько украшений вокруг дома. Нелепые статуи оказались спящими големами. Услышав приказ хозяина они очнулись от долгого сна.

Стражники подбегают к крыльцу и пинают сапогами по запертой двери. На лицах азарт и ярость.

— Бей!

— Ломай!

— Круши!

Подбадривают друг-друга.

Едва слышный свист и стражник лишается головы. Кровь окатывает группу солдат, азарт уходит и на смену приходит страх. Люди разбегаются в стороны стаей испуганных птиц.

Не убежали.

Хтоническая жуть, что украшает вход в мастерскую, оживает. Тянет щупальца в стороны, водит глазами и щёлкает пастью. Затем срывается с места и несётся по саду за стражниками. Щупальца пронзают людей, разрывают на части разбрасывая куски плоти по саду.

Вой и крики. Кровь и плоть.

Улыбка на лице мага.

Металлические птицы срываются с крыши, пикируют и раздирают лица людей лапами. Иные вонзаются в плоть врагов клювами, пробивают тела насквозь и вновь взмывают в небо.

Прекрасный сад утратил красоту. Клумбы роз перетоптаны, беседка разрушена. С плодовых деревьев свисают останки только фонтанчик весело журчит выбрасывая в небо алую струю.

Всюду распотрошённые трупы.

— Отступить! — вопит Илла и уцелевшие стражники бегут со двора присоединяясь к не вступившему в бой отряду. Големы замирают. Кажется они не в силах выйти за пределы поместья.

Жбаш улыбается.

Вперёд выходят клирики. Сжимают в руках оружие и возносят молитву Четверым:

— Атоллэ исме ахвилион. Омус пиатро тор паргесс оф алллун. Элеон ист виндрем стрен даетрос.

Речь клириков нетороплива и уверенна. Рокочущие голоса не сбиваются, не путаются. Звук — точно камнепад.

Шесть клириков шагают во двор.

Они словно сходящая с гор лавина — стерут всё что встанет на пути.

Защитники мастерской бросаются в атаку.

Щёлкают пасти, извиваются щупальца. Птицы летят на группу храмовых воинов пытаясь найти брешь в обороне.

Тщетно.

Аура клириков точно гибкая сталь окутывает тела, клыки и когти скользят по ней и не могут добраться до мягкой плоти. Воины распевают церковные гимны и медленно продвигаются вперёд.

Клинки опускаются на големов, скрежещут о металл проминая его. Удар — вмятина. Десяток ударов — труп!

Церковники движутся вперёд ведя за собой остальных.

— Уходим, — приказывает Жбаш.

Мы идём на первый этаж, проходим в левое крыло и останавливаемся возле стены. Жбаш протягивает руку и Арам даёт ему тонкую иглу. Маг вставляет её в крохотное отверстие в стене и кусок пола приподнимается. Слуга с кряхтением открывает искусно замаскированную крышку.

— Скорее! — шипит Трёхпалый.

Мы ныряем вниз и дверца захлопывается отрезая нас от мира. Впереди мрак и неизвестность. Мы на ощупь спускаемся вниз, всё дальше от поверхности.

Лестница закончилась.

— Где же оно… нашёл, — пробормотал слуга.

Чиркнуло кресало, затлел трут и Арам разжёг масляный светильник, опустил стекло защищающую огонёк от ветра.

Мы вышли в небольшой зал в котором лежали сумки с припасами. В углу стоял человекоподобный голем.

Потрескавшиеся стены сочились влагой, мокрые стены поблёскивали отражая белый огонь фонарей. Земля тихо поскрипывала и трещала. В углах кто-то шуршал и попискивал.

Я вспомнил как проводил ритуал в подземелье и меня передёрнуло. Сердце ускорило бег.

Подпалив ещё несколько светильников Арам поднялся и посмотрел на нас:

— Чего смотрите? Разбирайте. Да что вы фонари похватали? А сумки кто понесёт?

Пришлось брать ещё и припасы отчего я почувствовал себя гружёным осликом. Судя по кряхтению остальных не мне одному это оказалось не по душе.

Наверху бумкнуло. Со свода посыпалась каменная крошка. Жбаш злобно рассмеялся:

— Получили твари? Это только начало!