– Много. Около пятидесяти стандартных лет.

– Стандартных?

– По счету Четрании это примерно семьдесят три года. Почти все тут почему-то считают, что в году триста шестьдесят пять дней, а не двести пятьдесят два, как у нас. При этом в аду не то что год от года, но даже день от ночи не отличить, так что я не знаю, чем объясняется такой взгляд на вещи.

Инеррен вынужден был обдумать полученную информацию, однако не смог сделать никаких предположений на эту тему.

Наконец волшебница с досадой отложила свою "штучку".

– Ее здесь нет.

– Ну и какие будут предложения?

– Я не люблю терпеть неудачу.

– Я тоже, - усмехнулся чародей, - но признай, что Шану ты проиграла.

– Плевать мне на Шана! Где Диадема? Не забрали ли ее эти твои союзники?

– Возможно. Дилвиш-то вроде бы не слишком интересуется подобными предметами, а вот за Блэка не поручусь.

– Помоги мне найти эту штуку, - уступила Айра.

– Половина моя, - улыбнулся Инеррен.

– Я тебе уже сказала: сорок процентов.
– Ответная улыбка была еще более ослепительной.
– Помнишь, когда мы встретились в первый раз? Деньги и тут стоят выше, чем жизнь.

Чародей покачал головой и достал Кристалл Истины.

– Слушай, а ведь за эту штуку...

– Я не собираюсь никому продавать ни этот камень, ни Шар Теней, отрезал Инеррен, - они мне самому нужны. И учти: если я замечу пропажу, спрашивать буду с тебя - никому больше о них не известно.

Волшебница сделала вид, будто не понимает, о чем идет речь.

– Как там называлась эта штука?

– Диадема Западного Предела, - отчеканила Айра, - или можно еще "Диадема Даммаранга".

– Не подходит для заклятия. Лучше так... И он произнес:

Лорд Даммаранг оставил Диадему,

Что в Замок Полночи попала наконец.

Что стало с ней теперь? Где та арена,

Где будет закреплен пути конец?

Рубин озарился изнутри. И они увидели...

...как умирающий Шан Цунг что-то сжимает правой рукой, шевелит губами, шепча беззвучное заклятие, и перемещается в ту полуразвалившуюся деревянную постройку, где Инеррен его и отыскал.

– Итак, нам туда, - сказала волшебница.
– Хорошо.

Она произнесла заклятие, перенесшее их обоих в нужное место. Но самые тщательные поиски не дали результатов. Диадема как сквозь землю провалилась. Впрочем, чародей учел и эту возможность, но Артефакта не оказалось и под землей.

– А теперь выбор за тобой, моя дорогая.

– Какой выбор?
– устало проговорила Айра.

– Есть один, кто точно может сказать нам, где Диадема.

– Я знаю нескольких, но это будет стоить очень дорого. Мало того, мы раскроем секрет самого существования Диадемы, и это значительно снизит ее стоимость...

– Он денег не возьмет.

– Да ну? И кто ж этот благодетель?

– Тот, кто ее спрятал.

Теперь волшебница поняла, о каком выборе говорил Инеррен.

Для того, кто находится в Домах Боли, ценность имеет только одно: избавление от вечных страданий. Айре предстояло решить, что важнее: наказание виновного либо отыскание требуемого.

– Пошли, - наконец сказала она.
– Мы вернем ему жизнь.

– Я думал, ты предпочтешь окончательно вычеркнуть его из Ткани Существования.

– Ну уж нет! Шан Цунг наверняка в будущем захочет отплатить за пережитое, и вот тогда он получит сполна; неважно, от меня или от тебя, но за все сразу!

Теперь чародей верил, что Айра провела столько времени в Преисподней. Этот образ мыслей принадлежал тамошним Владыкам, и никому другому.

Айра тем временем, взглянув на него с издевательской усмешкой, произнесла:

Барьеры расступились, и дорога

Ведет меня к могиле у порога:

Под нею - тот, кто Силою Теней

Увел от Смерти множество людей.

Хоть он и умер, но живет, как прежде,

И Сборщица таит еще надежду,

Что к ней он как-то в руки попадет...

Воспряньте, Силы Вечности! Вперед!

Три бесконечно долгих шага - и перед ними оказалась вертикальная пятиугольная плита. Черная каменная пентаграмма отмечала границу Искаженного Мира и Домов Боли, а рифмованная надпись на ней была сделана почерком Айры.

Инеррен прочел стихотворение, воздающее ему по заслугам, и кивнул.