– И все?

– Разумеется, в обязанности гида входит и отвечать на вопросы.

– Это лучше, - согласился Инеррен.
– А теперь - объект?

– Дара, герцогиня Удящих-на-Живца.

Чародей издал неопределенный горловой звук.

– Что-нибудь не так?
– участливо поинтересовался Роджер, прекрасно зная, ЧТО ИМЕННО не так. Ведь именно Инеррену принцесса Дара была обязана своим теперешним малоприятным местонахождением в пределах Селлы, ее собственного мира-ловушки.

– Похоже, ты серьезно намерен добиться этого, - наконец вздохнул чародей.
– Проклятье.

Железный Гвардеец кивнул.

– Интересно, зачем тебе понадобилась Дара?

– Ты ведь обещал, что не спросишь об этом.

– Я сказал, что не буду выяснять. Простой открытый вопрос нельзя называть выяснением.

– Логично, - признал Роджер.
– Однако не следует ожидать столь же открытого ответа, если ставка выше определенной черты. Я не хочу тебе врать, потому просто промолчу.

Инеррен усмехнулся. Такой стиль был ему по душе.

– Итак, тебе нужна Дара? Целая и невредимая?

– Целая и невредимая, - согласился Роджер, - под действием любого парализующего заговора. Впрочем, детали оставляю на твое усмотрение.

– Срок?

– В течение, скажем, недели. Место встречи - здесь.

– Договорились, - кивнул чародей, протягивая руку. Роджер ответил на рукопожатие, после чего Инеррен прошептал несколько слов и исчез.

"Кажется, получилось, - сказал внутри разума Железного Гвардейца голос Роджера, находившегося все это время в контакте.
– Рыбка на крючке."

"Вопрос только, стоила ли этой рыбки наша приманка", - передал Роджер ответ.

"Приманка, быть может, и нет. Но то, что получится в конце этой операции, - без сомнений."

"А как насчет второй части плана?"

"Понятия не имею, - признался двойник.
– Шансы равны."

Инеррен без особого труда определил, где именно находится ближайшая точка, в которой прорвать Барьер Селлы легче всего. Переместившись туда, он подготовил все необходимые средства и остановился. Следовало еще раз просчитать все варианты.

То, что Дара не освободилась сама, можно считать достоверным. В противном случае чародей бы уже узнал об этом: Повелительница Хаоса вряд ли совершит два раза одну и ту же ошибку, так что после самостоятельного освобождения она бы занялась им вплотную. Далее, ее вроде бы никто пока не освобождал. Мандор не собирался делать этого, а у Мерлина, похоже, и без того забот полон рот. Он намеревался вызволить мамашу - но, как известно, от намерений до действий может пройти долгое время, что обычно и случается.

Вопрос был один - сколько воспоминаний могло вернуться к Даре в настоящий момент естественным образом? Если она вспомнила о Повелителе Теней, упекшем ее в ловушку Селлы, дело дрянь. Если нет - отлично; тогда Инеррен изобразит из себя "посланца небес", спасителя невинных жертв, и после недолгих объяснений вытащит Дару при ее полном содействии.

Правда, потом ему предстоит ОЧЕНЬ быстро сматываться. Благодарность не то чувство, которое может пересилить месть. Тем более у Повелительницы Хаоса.

Криво усмехнувшись, чародей достал из кармана старую, потертую серебряную монету. Щелчком подбросив ее в воздух, он протянул левую руку, поймал монетку и разжал кулак. Идти и действовать прямым методом?

Герб. Да.

Обреченно вздохнув, Инеррен произнес:

Повернулась на петлях решетка,

Сухо щелкнул открытый замок.

Узник вышел. Хоть срок был недолог,

Но посредник на воле помог

Повелителям ада и рая,

Всем придется свое отсидеть.

Дара! Имя тебе возвращаю,

Выходи - иль закроется дверь!

Светлый прямоугольник, начерченный чародеем в воздухе, замерцал и чуть прогнулся, как будто изнутри его разрывала неведомая сила. Инеррен добавил энергии, стабилизируя Врата.

Ветер, до того лишь освежающий, стал мощнее, приобретая угрожающий напор. В воздухе замелькали комья земли, вырванные с корнем растения; по земле начали катиться камни и огромные бревна. Чародей не отступал, вплетая в узор собственной воли стойкость Теневой Тропы.

Багрово-сиреневое небо, наполовину затянутое тучами, сейчас обрело кровавый оттенок. Синяя молния с шипением разрезала воздух и ударила в вершину холма, разбив стоявший там белокаменный столб. Мгновением позже оглушительный громовой раскат прижал к земле исполинские деревья, едва не сбив с ног самого Инеррена. Пропустив сквозь фильтры своего сознания энергию следующей молнии, он ввел и ее в общий поток.