Шрифт:
Нет ничего в безграничной Вселенной,
Что не подвластно было бы Времени:
Смертные, боги, легенды, сказанья
В Вечности станут лишь пылью и тленом...
И обрекают себя на изгнанье
Те, кто избавился все же от бремени.
Было немного их, Грань одолевших,
Скрытых под черным покровом Забвения
Нет никого уж, кто знал их историю...
Только легенды тех дней нашумевших
Часто всплывают в моменты тяжелые
И открывают все омуты Времени.
В мерных, холодных словах нет сочувствия,
Нет духа веры в Благого Создателя
Нет ничего, даже отзвука личности.
Но говорящий их не был бесчувственным,
Эти легенды - печать справедливости,
Что окупает всю боль ожидания.
Сила, могущество, власть - преходящи,
Но нету дела до этого смертным,
Ибо их жизнь еще быстротечнее,
И не узнать им всю боль, всю опасность
Сумрачных Стран, Преисподней и Вечности
Мест, где и вечное выглядит тленным.
Восстановив таким образом свой престиж, Мефистофель уселся на место и стал ожидать приговора. Никто не сомневался в том, каким будет вердикт. Глубоко вздохнув, Инеррен внезапно осознал, что и это ему абсолютно безразлично...
Когда Необходимость утвердила приговор присяжных - изгнание на другую сторону бытия - чародей лишь кивнул. Он не пытался сопротивляться, когда пять высоких фигур в бесформенных серых одеяниях окружили его и увели из Дворца Правосудия на скрытую Поляну Свершений, где традиционно исполняются все приговоры...
ЭПИЛОГ
– На колени!
– прозвучал голос.
– Нет, - покачал головой Инеррен.
– Делайте то, что должны делать. Я не стану сопротивляться.
Четверо извлекли из-под накидок длинные клинки, встали попарно и скрестили их, медленно подняв вверх, - таким образом, образовалось нечто наподобие коридора. Пятый же - тот, который говорил, - стоял напротив чародея, у дальнего конца коридора.
Мгновение - и он скрылся в сером тумане Небытия... Нет, не он. Это сам Инеррен уходил туда, где его давно ожидали все побежденные им враги. Осознав это, чародей произнес последнее заклинание - и почетный караул из пяти палачей вынужден был совершить этот Путь вместе с ним...
Во всяком случае, именно это было отражено на волшебном экране, стоявшем во Дворце Правосудия. Но было ли это так на самом деле?
Нет. Произошло вот что.
– На колени!
– прозвучал голос.
– Нет, - покачал головой Инеррен.
– Делайте то, что должны делать. Я не стану сопротивляться.
– Это правильно.
Говоривший внезапно откинул капюшон своего одеяния, одновременно прижимая палец к губам. Чародей едва удержался от изумленного восклицания. Даже его богатый опыт не помог бы предвидеть ТАКОГО исхода.
– Ты свободен, - прошептал Железный Гвардеец.
– А...
Еще трое открыли свои лица. Корвин, Озрик и Гарет.
– По-моему, мы квиты, - усмехнулся Изгнанник.
– И я тоже вернул свой долг, - сказал пятый, откидывая капюшон. Это был Роджер.
У Инеррена на миг закружилась голова, но он тотчас овладел собой. Теперь некоторые из более ранних намеков прояснились.
– А что Безымянные?
– наконец спросил чародей.
– Я использовал спикарт, чтобы сделать для них соответствующее изображение, - усмехнулся Роджер.
– Они не заподозрят ничего. Ты снят с крючка.
– Пора уходить, - тихо проговорил Гарет, прислушивавшийся к отдаленным звукам.
– Роджер...
– Уже, - бросил тот, и их окружил радужный ореол.
Расположившись в удобных креслах библиотеки Дворца Амбера, они наконец позволили себе расслабиться.
– Постарайся теперь не попадаться на глаза Безымянным, - посоветовал Роджер, - иначе, сам понимаешь...
– Не беспокойся. Тебя я в любом случае не выдам.
– Я не о том. Боги Судьбы должны заниматься своим прямым делом, а не отвлекаться на разборки с тобой... У тебя за последнее время наверняка возникла масса вопросов, на которые ты хотел бы найти ответы, так?
– Естественно, - усмехнулся чародей.
– А ты предлагаешь забыть обо всем?
– Это было бы лучшим вариантом, - заметил Железный Гвардеец, - однако я понимаю, что на это ты не пойдешь. Попробуй поискать ответы в другом месте.
– Где?
– Здесь.
Он подошел к стойке с книгами, вынул десять тонких книжек в переплетах из зеленой кожи и положил перед Инерреном.
– Возьми их, найди безопасное место, прочитай - а потом подумай как следует, прежде чем делать что-либо.