— Глупец! Идиот! — Он выбрался из резервуара и заметался по комнате. Зеленая слизь, пропитанная ядовитым зараженным металлом из недр родной планеты, соскальзывала с тела, пачкая металлический пол.

С некоторым трудом оправившись от столкновения с проклятым божеством Киндредов, всеотец вернулся на борт корабля и направился к галактике Моу. Он чувствовал, что Зарн и девушка улетели туда… его притягивало к двум ярким огонькам размером с булавочную головку, видневшимся далеко на горизонте. Их след был едва заметен, но всеотец следовал за ними по запаху, словно натасканный урлик.

По крайней мере, до недавнего времени ему это удавалось.

Прикрыв полыхающие глаза, всеотец снова, словно ядовитый паук шелковую губительную паутину, забросил темную сеть, вышвырнув свое сознание в черноту космоса.

Но там ничего не оказалось. Они исчезли, следы пропали совсем.

Куда же они могли подеваться? Возможно, погибли, а хлипкий маленький шаттл, украденный Зарном, врезался в заблудившийся астероид?

От подобной мысли всеотец не почувствовал ничего, кроме гнева. Ярость из-за того, что его единственный сын и лучший источник пропитания полностью ускользнул от него.

На самом деле он не верил, что Зарн мертв, да и Лорен тоже. У его сына развилось нелепое увлечение человеческой девушкой. Значит, он пойдет на все, чтобы защитить ее. Так же, как пытался защитить обычного урлика, которого сделал своим питомцем. Всеотец хорошо помнил, насколько глупо привязался к нему его мальчик… как расстроился из-за смерти бессловесного зверя.

Но почему именно галактика Моу? Там ведь ничего интересного… ничего, кроме головорезов-сплайсеров, постоянно резавших друг друга, рекомбинирующих ДНК в разные конфигурации. Всегда…

Всеотец резко остановился. Его длинные костлявые руки сжались в кулаки. Конечно. Их ДНК… Зарн отвез ее туда, чтобы изменить их ДНК. И ему это удалось… теперь их генетическая подпись изменилась. Неудивительно, что он потерял их!

Всеотец откинул голову назад и испустил протяжный шипящий вой, который эхом разнесся по всему кораблю. Далеко внизу, в мрачных пустынных коридорах отцовского дома, урлики услышали его в своей конуре и подхватили.

— Ускользнул! — закричал всеотец, когда его личная стража прибежала узнать, что случилось. — Он забрал ее и изменил! Они навсегда исчезли с моего радара! Пропали!

Лорен внезапно проснулась от ужасного сна о том, как большие красные ножницы отрезали ей руку. Нет, не руку — это был палец. Мой мизинчик!

Она подняла левую руку к лицу и с тревогой осмотрела его, но все выглядело нормально. Так ли? При ближайшем рассмотрении она уже была не так уверена. Ее мизинец как-то странно выглядел. Лорен могла поклясться на мизинчиках — прям какой-то каламбур — что когда прикоснулась большим пальцем к кончику мизинца, его покалывало. Кроме того, ноготь на нем был намного короче, чем ногти на других ее пальцах. Лорен не грызла ногтей и не помнила, чтобы обламывала его где-то, тогда что же произошло?

«Не будь глупой», — сказала она своей беспокойной натуре, поворачивая ладонь обратной стороной и осматривая подозрительный мизинец. Это был просто плохой сон. Забудь его и двигайся дальше.

Чувствуя себя бодрее, она оглядела комнату в поисках Зарна. Он сказал, что собирается спать на диване напротив кровати, но там было пусто. Затем она осознала, что рядом с ней кто-то лежит, явно спящий, судя по глубокому дыханию.

Моргнув, Лорен повернулась к нему лицом. Он лежал поверх простыней, но ночью замотался всем телом в длинный конец покрывала, и теперь ничего не было видно, кроме его гладких черных волос. Она удивлялась, почему Зарн никогда не распускал их из узла, в который связывал их на затылке — даже во время сна. Но может, он слишком устал, чтобы беспокоиться об этом прошлой ночью.

Бедняжечка. В последнее время ему было тяжело, и все из-за нее. Не в силах противостоять порыву, Лорен нежно погладила его по волосам. Он пошевелился, но она не убрала руку. Вместо этого снова погладила его, позволяя пальцам скользнуть вниз под одеяло и погладить его грубую щеку. Ее сердце тосковало по человеку, которого она так нежно касалась. «Зарн так противоречив внутри. Такой ранимый. Если бы только он позволил мне любить его, исцелить его…»

— Что во имя семи кругов Ада ты делаешь? — требовательно сказал знакомый голос. А потом мужчина рядом с ней сел и скинул одеяло одним плавным движением.

— Я просто… — но слова замерли на губах Лорен. Голос звучал как голос Зарна, но мужчина в постели с ней был совершенно незнакомым человеком.

— Что такое? — спросил он, нахмурившись. — Почему ты на меня так смотришь?

— Боже мой, — голос Лорен прозвучал слабым шепотом. — Кто… кто ты?

— Что ты имеешь в виду, спрашивая, кто я? Я Зарн.

— Нет, ты не он. — Хотя черты его лица действительно были похожи на Зарна. В них все еще угадывался гордый, строгий профиль, который напоминал ей о благородном варваре или ожившей классической статуе.