Внезапно его светлые ресницы дрогнули, серые глаза смотрели на меня строго и немного грустно. Он медленно и отрывисто выдыхал слова в пугающую тишину:

– Робин, почему в груди такая тяжесть… Посмотри в кармане… серый порошок. Зелёный - на рану, остановит кровь… Ну же, очнись, или так не терпится избавиться…

Обычно спокойный и сдержанный, я засуетился, глупо улыбаясь сквозь слёзы:

– Ты прав, Лекси – сейчас, сейчас, потерпи, друг…

Не помню, чтобы раньше у меня настолько дрожали руки - порошок попал в горло Алхимика только с третьей попытки. Осторожно разрезав одежду на его груди, обильно посыпал кровоточащую рану смесью мха и толчёных трав. Оставалось только перевязать, и, хотя бы с этим, я справился легко, удивляясь, что кинжал вошёл в тело друга так неглубоко…

Как только щёки Лекса слегка порозовели, всё прояснилось:

– Говорил же тебе, Робин, что только знания спасут человечество, - кривил губы Алхимик, пока я удивлённо рассматривал маленькую толстую тетрадь, обнаруженную во внутреннем кармане его камзола. Этот старинный рукописный травник в кожаном переплёте принял на себя большую часть удара…

– Да ты просто везунчик, Светлячок… Пожалуйста, не пугай меня так больше. Я сегодня столько всего пережил, но даже приближение собственной смерти не заставило меня трястись от страха, а вот когда ты упал…

Слова застряли в горле… Не хотелось, чтобы Лекс видел моё искажённое болью лицо - похоже, действие запретного зелья начало ослабевать, и, делая вид, что рассматриваю неторопливый танец огня в стремительно наступавших сумерках, старался не выдать свою тоску… Пальцы друга слабо сжали мою ладонь:

– Всё будет хорошо, Капитан, я в тебя верю…

От этих неловких слов утешения стало и смешно, и грустно одновременно:

– Серьёзно? Думаешь, вера в чудо поможет мне справиться с ядом? Боюсь, без снадобья Старика Чена к рассвету тебе придётся хоронить бестолкового друга детства. А может, знаешь, как выбраться отсюда в город?
– Лекс, хлюпая носом, обречённо покачал головой, и теперь уже мне, как в детстве, пришлось крепко сжимать его руки, - не хнычь, Светлячок, я обязательно выкручусь…– и, помолчав, серьёзно добавить, - пообещай, что присмотришь за Айшой и новичками…

Он кивнул, и мы замолчали - никто не хотел продолжать этот безнадёжный разговор. Я заварил лечебный отвар из очередного мешочка и, напоив «больного», от души посмеялся над его запасливостью - вся подкладка камзола Алхимика была заполнена «самыми необходимыми вещами»… Будь раненый друг сегодня в форме, наверняка надавал бы мне по шее, а так - дело ограничилось добродушным ворчанием…

Появившиеся из-за деревьев новички застали нас в тот момент, когда уже вполне очухавшийся Лекс бранил меня за неверие в науку, будущее и какой-то там прогресс, который обязательно изменит этот отсталый мир. Не понимая и половины произнесённых им заумных слов, покорно кивал, лишь бы не волновать чувствительного друга.

Ребята тяжело дышали, и по их несчастному виду стало ясно, что они не справились. Я помрачнел:

– Ладно уж, говорите…

Взмыленный Бин не поднимал на меня усталых глаз, толкнув в бок едва дышавшего Газа. Тот, казалось, только что увидел Лекса:

– Господин Алхимик, так Вы в порядке? Слава богу… Простите, Командир, мы заслужили наказание, но сделали всё, что в наших силах. Я ещё никогда так не бегал, да и Бин выложился по полной, но этот мерзавец, гореть ему в аду, оказался не по-человечески быстрым. И всё же, почти удалось загнать его на край оврага, он был в наших руках, а потом… не знаю - провал, темнота… Очнулись на земле, а негодяя и след простыл…

Я сломал ветку, бросив её в огонь с такой ненавистью, словно это был мой вечно ускользающий противник:

– Что значит «почти», Газ? Не знаю такого слова, чтоб вас обоих…

Лекс дёрнул меня за рукав:

– Перестань, Робин. Ты к ним несправедлив - ни голыми руками, ни даже самым отличным мечом приспешников Ордена не возьмёшь. Радуйся, что ребята остались живы, да и все мы пока дышим…

Он был прав, и я кивнул провинившимся помощникам на место у костра, налив обоим лечебного отвара. Мне было жаль ребят, но усиливавшаяся с каждой минутой боль не улучшала настроения. Под сердитое бормотание Лекса пришлось выпить горькую, к тому же отдававшую коровьим навозом пилюлю:

– Не понимаю, что происходит - по моим расчётам, одной дозы снадобья должно было хватить до утра. Или «средство» слабовато, или… ты пил что-то ещё…

– А ты догадливый, Зазнайка - я дал нашему бравому Капитану кое-что посильнее твоей дряни, и, между прочим, оно обошлось мне весьма дорого… - выросший из полутьмы силуэт Верзилы был похож на огромного, вставшего на задние лапы хозяина леса, и Лекс, охнув, попытался спрятаться за моей спиной.

Взвизгнули, вылетая из ножен, мечи опомнившихся молодых стражников, но Капитан Таможни прикрикнул на них:

– А ну, убрали побрякушки, растяпы, и чему вас только учили? Почему не выставили пост? Распустились, бестолочи - если бы это был враг, ваша весёлая компания уже лежала с перерезанными глотками, и всё такое. Слышал я, как вы ломились по лесу - прямо стадо диких вепрей, да этот грохот и глухого бы разбудил. Не удивительно, что твои олухи, Робин, упустили добычу, бегать тоже надо уметь…

Я встал и обнял разошедшегося друга, поглядывая на притихших ребят:

– Довольно, Шон… Все ошибаются, тем более новички. Это моя вина - не успел их научить. Ты как здесь оказался?