– Ну, так предай гласности. Зачем же придумывать какую-то писательницу-оригиналку, публиковать её интервью, описывать придуманную биографию? Ведь многие покупают эти книги из любопытства, желая узнать, о чем пишет эта чудачка, а оказывается их творит вовсе не она.

– Ты думаешь, если станет известно, что романы пишут шестеро ребят, книги перестанут покупать?

– Многие перестанут, - уверенно произнесла Алла.

– Почему?
– заинтересовался Эдуард Владимирович.

– Во-первых, потому, что люди, ранее покупавшие эти романы, почувствуют себя одураченными, а никому не хочется ощущать себя простофилей. Во-вторых, читатели обычно олицетворяют героя книги с автором, а если между ними нет ничего общего, они разочарованы. Классический пример: вся Англия обожала Шерлока Холмса, но когда сэр Конан Дойль встречался с поклонниками, они его освистывали - он был совсем не похож на своего знаменитого героя. Читатель, как правило, переносит на автора то, что написано в его книгах, предполагая, что там есть немало автобиографических сведений или отражена жизненная позиция писателя. А как быть, если авторов шестеро, и у каждого собственные взгляды на жизнь?! В-третьих, мужики пишут под женским псевдонимом. Мужчине никогда не понять женской психологии, уж поверь мне, Эдик. Причем, это не моя личная точка зрения, а мнение профессиональных психологов. Когда мужик пишет от имени женщины, мне смешно. Я с ходу могу отличить, какая из книг мифической писательницы написана мужчинами, а в каком поучаствовал слабый пол. В-четвертых, это не творчество, а ремесленничество: один делает одно, другой другое, третий ещё что-то, а потом все собирают в кучку.

– Во многом я с тобой согласен, - признался издатель.
– И все же отмечу, что книги покупают не потому, что писатель импонирует как личность, а потому что они нравятся.

– Неправда твоя, Эдик, - покачала головой Алла.
– Когда я читаю книгу, то представляю себе её творца, и если он пишет умные вещи, то тем самым симпатичен мне, - люблю башковитых людей. Бывает и так, что я вижу по телевизору неумного, косноязычного писателя и никогда не куплю его книгу что толкового он может написать?! А процесс создания романов, который освоили твои "негры", напоминает компьютерную музыку. Или синтетическую черную икру. Или крабовые палочки, в которых крабов нет и в помине. В общем, эрзац, подделка. Все ж книга - это продукт интеллекта, а не набор слов на бумаге. В моем понимании, настоящий автор должен вкладывать душу в свое произведение.

– Из всего тобой сказанного я сделал для себя главный вывод: ни в коем случае нельзя предавать гласности, что Астраловой как человека не существует, а под этой фамилией трудятся шестеро парней, иначе я потеряю немалую часть покупателей, которые думают так же, как и ты.

Эдуард Леонидович рассмеялся, и верная боевая подруга тоже засмеялась.

– Ладно, Эдька, не бери в голову, - уже другим тоном сказала она. Наша дискуссия - тот самый вариант, о котором я обычно говорю: в споре рождаются демагоги и лишь изредка - истина. Мы с тобой можем спорить до хрипоты, и все равно каждый останется при своем мнении. Лично у меня к книгам трепетное отношение, как и у любого интеллигентного человека, и мне очень грустно то, что сейчас происходит в книгоиздании. Единственный критерий, которым я позитивно оцениваю книгу, - может ли она обогатить меня: интеллектуально, эмоционально, на худой конец, позволит получить какую-либо полезную информацию. Теперешнее любовно-порнушно-детективное чтиво под этот критерий не подходит, я люблю умные книги, написанные умными людьми, а современные писаки, чьими опусами пестрят прилавки, в своем большинстве не умны, с большими комплексами и личностными проблемами, их книги духовно не обогащают, наоборот, - приземляют и отупляют, а потому этого чтива в моей домашней библиотеке нет. Слово "писатель", в моем понимании, почти синонимом слову "эрудит", а теперь автором может стать кто угодно, и бывший зэк с пятью классами образования, и шансонетка, и домохозяйка, и аквалангистка, и спортсмен, и ассенизатор. Интеллект и устремления соответственные. Грязи в теперешнем мире и так предостаточно, зачем же мне окунаться ещё и в грязные книги?!

– Мне тоже не везет на авторов, особенно на женщин, - признался издатель.
– Насчет их комплексов, проблемности и невысокого ума я целиком с тобой согласен. Честно говоря, устал я от их ограниченности, ничем не обоснованной самоуверенности, капризов и истерик, и стараюсь поменьше с ними общаться.

– Не буду добивать тебя возгласом: "А все же ты их издаешь!" Понимаю ты десять лет отдал этому делу, вы с Танькой собирались сеять разумное, вечное, доброе, но теперь ты уже влез в колею, из которой трудно выбраться.

– В свое оправдание скажу, что не я задавал тон, а издательские монстры. Если бы я не играл по установленным ими правилам, то разорился бы, но от этого ничего бы на книжном рынке не изменилось.

– Вижу, что разбередила тебе душу. Все ж ты, Эдька, мужик нравственный, тебе самому претит то, чем ты занимаешься. Но не хочу тебя ещё больше комлексовать. А для того, чтобы твоя душа успокоилась, подброшу аргументов. Утешай себя тем, что каждый устраивается как умеет. Русские купцы говорили: "Не обманешь - не продашь". Если коммерсант станет всех предупреждать: "Товар у меня плохого качества, да и срок годности вышел", он прогорит. Так что дурят покупателей все кому не лень. Легковерные сродни легкоперевариваемым. Это их проблемы, раз им по вкусу эрзацы, в том числе, эрзац-литература. Можешь успокоить свою совесть и тем, что по сути в литературе все уже давным давно описано, и даже не со времен Шекспира, а гораздо раньше, в античности, затем в итальянской новелле эпохи Возрождения.

– От твоего сарказма мне стало совсем тошно...
– Эдуард Леонидович и в самом деле выглядел подавленным.
– Ведь мы с Татьяной говорили себе, что издаем ширпотреб, чтобы на заработанные деньги печатать настоящую литературу... А потом затянуло. Я оправдывался тем, что нужно ещё поднабрать оборотов, а потому нужно вложиться в тираж, который быстро окупится, а не в книги талантливого, но малоизвестного автора, которые будут продаваться долго. Для самоуспокоения издавал хорошо иллюстрированные энциклопедии, детские книги, подарочные издания, но их доля в общем вале нашей продукции незначительна, все остальное выпускалось в погоне за прибылью. Признаюсь, я очень тщеславен, мне всегда хотелось быть лучшим, а после нашего разговора я понял, что подобная тактика сделает меня королем помойки. Обещаю, Аллочка, теперь я изменю свои приоритеты и не буду гоняться за высокотиражным бульварным чтивом. Пусть половина продукции "Кондора" издается ради прибыли, - без этого нам не удержаться на плаву, но зато, как мы и предполагали с Танюшей, на эти деньги будем издавать книги для души, за которые мне и жене потом не будет стыдно перед внуками, и которые мои друзья захотят иметь в своей домашней библиотеке.

– Глядите-ка! Я и не предполагала такого исхода, - обрадовалась Алла.
– Просто высказывала собственное мнение, а оказалось, что наставила тебя на путь истинный! Честно, я очень рада, Эдик.

– Я тоже, - заулыбался издатель.
– А Танюша и подавно будет на седьмом небе, узнав, что я наконец-то займусь тем, ради чего мы с ней создали "Кондор". Признаюсь, у меня на душе кошки скребли, но я выстроил систему моральных алиби и говорил себе: "Еще немного заработаю, вырвусь в лидеры, а уже потом начну издавать хорошую литературу". На жизнь нам с Танюшей и так хватает, так что не пропадем, запросы у нас невысокие, о вилле на Лазурном берегу мы не мечтаем.

– Ну и замечательно! А я буду гордиться тобой, твоим издательством и выделю в своем кабинете отдельные стеллаж для книг "Кондора".
– Верная боевая подруга тряхнула головой и решительно сказала: - Все, Эдик, закончили с лирикой, оставим грехи прошлого в прошлом и вернемся к настоящему. Проясни-ка мне все относительно мадам Бобковой. Недавно я беседовала со своими друзьями-сыщиками Виталиком и Ленчиком касательно убийства Астраловой. Одной из версий было, что она вознамерилась поразить публику какой-либо эпатажной выходкой. К примеру, что было бы, если бы она вывалила все прессе?