– Тут я могу лишь предположить, что Валентина задумала какую-то аферу, но по своему скудоумию сделала это по-дурацки. Без её согласия ничего бы не проскочило. Она скрупулезно вникала в любой документ, хотя ни черта в этом не понимала, - недоверчивая была, как и все ограниченные люди. Единственное, что мне удалось без проблем, - она почему-то легко согласилась, что псевдоним "Изабелла Астралова" будет принадлежать "Кондору". Это мы скрепили договором ещё пять лет назад. Тогда мадам Бобкова очень хотела, чтобы её бездарные опусы поскорее издались, и была гораздо сговорчивее. Но как только вышли романы, к которым Валентина практически не имела отношения, она сразу загордилась, и с ней стало невозможно общаться. Но если ты хочешь прояснить данный вопрос, давай попробуем. Мне и самому это интересно. Может быть, начальник отдела авторских прав в курсе, почему в договоре вымышленные паспортные данные.

Нажав кнопку селектора, Эдуард Леонидович велел:

– Лина, пригласи ко мне Еремеева.

Через несколько минут, предварительно постучавшись, в кабинет вошел серьезный мужчина лет сорока.

– Павел Владимирович, - обратился к нему шеф, - кто вписал в договора Астраловой её паспортные данные?

– Я, согласно тому, что она продиктовала.

– Вы в курсе, что они не соответствует действительности?

– Они соответствуют, только это данные другого человека.

– Кого же?

– Любы Бойко.

– Это дочь Валентины от первого брака, - пояснил Алле директор издательства.

– А у неё есть дочь?
– изумилась та.

– Ну, если у неё было три мужа, то почему бы не быть и дочери? улыбнулся Эдуард Леонидович.
– Люба после развода родителей жила с отцом и бабушкой. Валентина и как человек была омерзительна, и мать никудышная.

– Тогда почему же она вписала паспортные данные дочери в договор?

– Валентина Вениаминовна полагала, что таким образом насолит мужу, вмешался начальник отдела авторских прав.

– Это вполне в её стиле, - кивнул Эдуард.
– Что угодно, лишь бы кому-то напакостить. Но в конечном итоге все к лучшему. Люба хорошая девушка, слава Богу, характером пошла не в мать, а в отца. Да она и не видела мамашу с младенческих лет - родители разошлись, когда ей ещё и год не исполнился, воспитывала её бабушка. Люба - талантливая художница, способностями и трудолюбием она тоже в отца, известного художника Валерия Бойко.

– Значит, гонорары после смерти матери наследует она?

– Да, - снова вмешался Павел Владимирович.
– Валентина Вениаминовна как-то раз упоминала, что написала завещание в её пользу, лишь бы мужу ни копейки не досталось. По своей неопытности она полагала, что если впишет в договор паспортные данные дочери, то это как бы автоматически делает ту наследницей. Валентина Вениаминовна думала, что дочери достанется даже фамилия Астралова. Я пытался её переубедить, но увы...
– развел он руками.
– Разубедить Валентину Вениаминовну было трудно. Во всяком случае, мне это не удалось.

– Видимо, таким образом она пыталась компенсировать Любе недостаток материнского внимания?
– спросила Алла.

– Скорее, она хотела, чтобы та была ей безмерно благодарна и почитала её, - пояснил начальник отдела авторских прав.
– Но Люба девушка гордая, к тому же, в средствах не нуждается - её отец профессор в Суриковском, его картины хорошо раскупаются. Да и сама Люба Бойко наверняка станет успешной художницей.

– Уж в "Кондор"-то мы её обязательно возьмем, - прибавил Эдуард Леонидович.
– Но думаю, Люба предпочтет статус вольного художника. У нас она была на практике, ей понравилось, и девушка стала подрабатывать, чтобы набить руку, а не ради денег. У тебя ещё есть вопросы к Павлу?
– обратился хозяин издательства к Алле.

– Нет, - ответила та.
– Все ясно.

Шеф отпустил сотрудника, и тот, попрощавшись, вышел.

– Ну, что ты ещё хотела узнать?

– Многое.

– Надеюсь быть тебе полезным, но одного не пойму - как ты могла подумать, что я заказчик убийства?

– Ну прости засранку, - покаялась верная боевая подруга.
– Я ведь даже не предполагала, что акула издательского дела Эдуард Нечаев - это ты и есть.

– Разве ты забыла название нашего издательства?

– Мне и забывать нечего, потому что я никогда его не знала. Вывески на вашем подвале не было, ты не говорил, как именуется твоя контора, а я, как ты помнишь, никогда об этом не спрашивала.

– Надо же... А для меня "Кондор" - почти как Нечаев, за десять лет уже свыкся. Мне казалось, все должны знать, что "Кондор" и Нечаев - почти синонимы.

– Эдька, ты слишком хорошего мнения о моем интеллекте, - рассмеялась Алла.
– Я о таких тонкостях и ведать не ведала.

– А почему ты решила, что я замешан в убийстве Астраловой? Честно признаюсь, и я, и Яша не раз произносили: "Убил бы!" - потому что она нас достала своими скандалами, капризами, пьянством, хамством, но я, как ты знаешь, и мухи не обижу. А уж лишить жизни человека... Даже и помыслить не могу, что мог бы это сделать. Даже такую змею, как Валентина.