– Видимо, ты подсознательно ощущала двуличность Филиппа, потому и перестала с ним встречаться.

– Было какое-то неясное ощущение, может, я что-то в нем заметила, но это не зафиксировалось в памяти, не до того мне тогда было. Разбежались мы потому, что Фил был слишком назойлив, да и его сопли-слюни про любовь казались мне фальшивыми. Филя звонил-звонил, а мне все некогда да некогда. Вот он и решил, что из меня каши не сваришь, - слишком деловая, на его красивые слова не покупаюсь, следовательно, не подхожу в качестве дойного объекта. Парнишка видел, как мужики ко мне клеятся, а значит, я не из тех баб, кто лишен мужской ласки. Ты-то держишься в нашем кругу как неприступная скала, а Фил, небось, подумал, что у тебя комплексы. Как говорит наш общий психиатр, - барьер общения, - и с противоположным у тебя полом проблемы. А Филя подкатился к тебе с лаской, с чувствами. Ведь до койки, небось, не сразу дошло?

– Конечно, нет.

– По тебе сразу видно, что ты с первого раза не ляжешь. А мужики в такой ситуации думают: раз баба не оценила, какой я весь из себя фактурный, значит, проблемная или фригидка, - с больной головы на здоровую всегда легче перекинуть. Видимо, Филя решил - если сексуально холодную дамочку окружить вниманием и теплом, она растает, как снежная баба.

– А откуда ты знаешь, что он уже десять лет альфонс?

– Фил упомянул, что десять лет назад у него была интрижка с бабой, которая стала писательницей Астраловой. Видать, именно она приохотила его к этому делу - изображала из себя меценатку, а Филя почуял, что с неё можно поиметь навар. В итоге ей пришлось платить за то, что парень ублажал её потасканные прелести. О долгах он помнит, но забывает их отдать, - сходу выдала она иронический афоризм, чтобы поднять подруге настроение.
– А потом Филя сделал это своим заработком, эксплуатируя свою профессию, - мол, я нищий художник, помогите таланту материально.

– Зачем Филипп к тебе приезжал?

– Хотел, чтобы я его отмазала. Астралову 11 мая застрелили. Видно, смазливенькое рыльце мальца в пушку, вот он и замандражил. Аукнулись ему прошлые грехи.

– А почему следил за тобой?

– Полагаю, альфонс всего лишь хотел сделать вид, будто наша встреча случайна. Есть у меня подозрение, что ему стало известно о моих успехах в роли частной сыщицы и умении отмазать своих знакомых от тюряги. На данный момент он просил сделать ему алиби, и это наводит меня на очень нехорошие предположения.

Секретарша принесла холодной минералки, но приятели все равно обливались потом.

– Кстати, Эдик, тут звонили литагенты из Саратова, у них есть на примете способный парень.

– Да ну их!
– отмахнулся издатель.
– Они столько туфты нагнали! Насобирали авторов, готовых работать за копейки, и везут эту муру мешками в Москву. А дешевое хорошим не бывает.

– Согласен, эти ребята предлагают, в основном, халтуру. Но посмотреть стоит. А вдруг?

– Сколько ему лет?

– Двадцать четыре.

– Молодых я, честно говоря, не люблю - жизненного опыта ни на грош, откуда им черпать фактуру для своих произведений?

– Но ведь и среди молодых встречаются таланты.

– Бывает, - кивнул Нечаев.
– Но и фанаберии немало.

– Ну, это не проблема.

– Это так, но, на мой взгляд, писатель должен хорошо знать то, о чем пишет. Как бы ни был он талантлив, но если не способен создать яркие типажи, - его книги не пойдут. Когда автор вкладывает в своих героев элементы собственной биографии или имеет реальные прототипы, то получается достовернее, жизненнее, читатели ему верят. А если людям не нравятся книги писателя, то его никогда не сделаешь звездой, как ни раскручивай. Нужно, чтобы наличествовали оба компонента: и произведения были хороши, и в автора надо вложиться. Мои редакторы профессионалы высокого класса, стиль они отшлифуют, но в романе должна быть душа. Не будет же редактор вкладывать собственную душу в произведение каждого автора - они разные люди, мыслят и чувствуют каждый по-своему.

– Идеалист ты, Эдик, - усмехнулся Яков.

– Может быть. Но я тебе честно скажу - люблю своих авторов почти как детей, - тех, кого выпестовал собственными руками. Мне есть чем гордиться, и я этим горжусь.

– Так что насчет саратовского парня?

– Ладно, пусть привезут его рукописи. Рецензенты посмотрят, стоит ли с ним связываться.

– Литагенты его очень хвалят.

– Литагенты всегда хвалят. У них есть товар, и они его продают, а с этого получают немалый процент. Не продадут - ничего не получат.

– Ты и меня к ним причисляешь?
– рассмеялся собеседник.

– При чем здесь ты? У тебя иные задачи - чтобы твои подопечные соблюдали условия договора.

– Ну, ладно, Эдик, я поехал.

– Да и мне пора. Устал сегодня. Эта пиранья из меня все соки высосала. Кстати, где ты её устроил?

– Пока живет у меня на даче.

– А она там одна?

– Я же говорил - за ней приглядывают.

– Опасаешься, что эта акула выкинет фортель?

– Может. Страшная женщина.

– Написала бы она мемуары "Как я стала убийцей" - был бы бестселлер, невесело пошутил Эдуард Леонидович.

Алла решила не посвящать Ларису в свои планы - та слишком впечатлительная, из-за любой ерунды переживает, казнится и винится. От лишней информации не умнеешь, а хуже спишь. Она сама разберется с Филиппом, а потом оповестит подругу, что в качестве шантажиста тот уже не опасен.

– Домой, Толян, - приказала она верному оруженосцу.

Набрав номер телефона Виталия Рылеева и обменявшись приветствиями, она сказала:

– Напарник, ты мне нужен. И не только ты, но и Ленька Кудрявцев.