– Очень просто, - не моргнув глазом, заявила та.
– На обложке моих книг будет стоять "Весталка Изабелла Астралова".

Мысленно приказывая себе: "Спокойствие, только спокойствие", рекламщик переглянулся с литагентом, призывая того на помощь.

Прагматичный Яков Борисович спустил размечтавшуюся дамочку на землю, тактично намекнув, что это явный перебор. Как-никак ей уже тридцать восемь. Багаж прошлого в виде троих мужей от будущих фанатов ещё можно скрыть, но возраст вряд ли. Прямо он об этом не сказал, не упомянул и о том, что любой человек с первого взгляда увидит, что на мадам пробы негде ставить - куда уж именоваться весталкой! Зная скандальный характер работодательницы, он облек все в приемлемую для неё словесную форму, подбавил ложку лести на бочку неприятных той намеков, в итоге ему удалось не задеть её непомерное самолюбие и отговорить от затеи, в результате которой она стала бы всеобщим посмешищем.

За Валентиной Вениаминовной Бобковой закрепился псевдоним Астралова.

Насчет имени создатели "литературной Галатеи" не стали препираться Изабелла так Изабелла. Дама с таким именем может быть и француженкой, и итальянкой, а если родители с претензиями на оригинальность, - то и русской.

Издательские редакторы принялись переименовывать героиню романов графиню Валентину в Изабеллу, а художники, чертыхаясь, в который уж раз заменяли псевдоним авторессы на обложке будущих книг.

– Сереж, тебя явно что-то гнетет...

– Ты права, но мне не хочется об этом говорить.

– Решать тебе. Но скажи честно, какую цель ты передо мной ставишь? Ведь неспроста ты сегодня, - Алла перевела взгляд на часы - половина четвертого утра, - и поправилась: - то есть, вчера, приехал в мою контору.

– Мне очень хотелось тебя увидеть...

Сергей отвел взгляд, и она пожалела, что спросила. Меньше всего ей хотелось ставить его в такое положение, когда ему придется врать. А всей правды, судя по всему, он сказать не может. И все же Алла решила прояснить хотя бы один вопрос:

– Но ведь ты приехал ко мне вчера, узнав, что твоя жена погибла... Немного подождав и не дождавшись ответа, она спросила: - Когда тебя пригласили на опознание?

Видно было, что ему очень не хочется отвечать, но и соврать не в его характере.

– Позавчера, - выдавил Сергей.

Алла не стала добивать его возгласами вроде: "Вот видишь! Прибежал, когда почувствовал, что земля под ногами закачалась, а до этого шестнадцать лет молчал и жил без меня, в общем-то, благополучно".

– Почему же не сразу? Ведь Риту нашли три дня назад.

– Я был в командировке, заграницей. Вернулся 28 мая, и меня в тот же день пригласили на опознание.

– Следователь очень давил?

– Давил, - кивнул он.

– Насколько сильны его подозрения?

– Мне трудно судить.

– Следак выдвигал какие-то версии? Ментовские большие спецы строить версии на пустом месте.

– Он, в основном, расспрашивал, какие у нас были отношения.

– А ты?

– Сказал, что хорошие.

– А если дознаватель копнет поглубже?

– Ему не у кого выяснить правду. Мы почти ни с кем не общались. Я жил сам по себе, Рита - сама по себе. Я много ездил по стране, потом по миру, а она оставалась в Москве. Отдыхали тоже врозь.

– Это говорит о многом.

– Немало супружеских пар отдыхают раздельно и живут формальным браком.

– Вот именно - формальным.
– Она подчеркнула последнее слово.

– Но из-за этого не убивают.

– Да, с точки зрения нормального человека. А когда у следственных органов нет других подозреваемых, любой негатив в семье они готовы признать за мотив.

– Проще ж развестись. Об этом я и сказал следователю.

– А он придумает ещё что-нибудь, например, ты не хотел делить квартиру.

– На мой взгляд, это абсурд.

– На мой - тоже. Но не для органов. Какая у вас квартира?

– Обычная. Двухкомнатная, сорок метров.

– Чья?

– Раньше мы там жили с мамой. Когда я женился, мы с Ритой поселились в моей комнате. Потом мама умерла.

– Следовательно, можно приплести такой мотив: ты не хотел делить с женой квартиру, заработанную твоей матерью.

– Дикость!

– Это с точки зрения человека нашего круга и образа мышления. Ментовские же знают, что убивают и ради меньшей выгоды, чем двухкомнатная квартира. Представь, что вы бы развелись. После размена Рита получила бы однокомнатную квартиру, а ты - комнату в коммуналке. Любой порядочный мужик поступил бы именно так - отдал бывшей жене лучшее, себе оставил поменьше. К тому же, ты зарабатываешь несоизмеримо больше нее, можешь потом с доплатой приобрести отдельную квартиру. А вот теперь представь кривую логику следователя. С его позиций, ты, преуспевающий журналист, к тому же, родившийся в этой квартире и считающий её своей собственностью, вдруг оказываешься в коммуналке.

– Алла, неужели ты думаешь...

– Нет, Сержик, я так не думаю, - мягко сказала она.
– Я всего лишь обозначила ход мыслей дознавателя. Не сомневаюсь, что он будет муссировать эту версию за неимением других.

Сергей отвернулся. Разговор ему был неприятен.

– Не сердись.
– Она развернула его к себе и посмотрела в глаза.
– Я же говорю не для того, чтобы сделать тебе больно. Ты должен быть готов к тому, что нервы тебе потреплют изрядно, будут провоцировать идиотскими предположениями и оскорбительными намеками. Тебя будет трясти от возмущения и бессильного гнева, а следаку только этого и надо - ты потеряешь контроль над собой, а он ухватится за любое слово, сказанное тобой в аффекте, и начнет ещё больше давить. Провокация - типичная тактика дознавателей, когда у них нет доказательств.